омрачало лучезарное настроение подвешенный статус Илинки, к которой Анка успела привязаться. Возьмёт ли её княжич с собой, было неясно. Илинка это понимала не хуже Анки и ходила мрачная с самого утра. Оставаться в разгромленном городе, который жил только за счёт квартирующихся там полков, ей не хотелось до ужаса. Особенно если учесть, что никакой администрации Российская империя не предоставила, так как не претендовала на земли Молдавии, предпочитая иметь на этом месте буферную страну.

— Ха! Да здесь такой пиздец будет твориться! — весело пообещал Мешок.

Час спустя, когда княжьи воины уже заканчивали погрузку в огромные грузовики с гербами Курбских, Мешок, кривя губы в саркастичной ухмылке, подошёл к бледной Илинки.

— Держи, дура!

Сунув конверт в руки испуганной девушке, махнул рукой Анке, указывая ей на колонну грузовиков, и вразвалочку пошёл в сторону штаба, где собирался полковой обоз.

Девушка немного трясущимися руками открыла конверт и вынула свои документы. Там же нашлась и вольная, подписанная лично княжичем. Между страницами документов лежали несколько купюр.

Об ответе на мой вопрос главе рода по поводу встреченных наёмников я вспомнил уже на марше. Добыв из инвентаря телефон, убедился, что связи здесь нет. Пометавшись по окрестностям, так ничего и не добился, пришлось длинной серией телепортов подниматься на километровую высоту, где в конце концов смог поймать сигнал. Уже в свободном падении получил несколько сообщений и уведомлений о пропущенных звонках.

Читал уже на земле.

Бурча на самого себя, что в своё время не затребовал у Артамонова спутниковый телефон, открыл первое сообщение.

Как оказалось, наёмники всё‑таки были не державинскими и вообще не наёмниками. Дед писал, что в зону военных действий под видом союзных отрядов, с неясными целями, проникли боевики ордена Святого Порога.

Мне их цели были ясны, вот только спокойствия это не добавило.

Почему‑то сразу вспомнилась вчерашняя гибель девяти игроков.

«Похоже, здесь не обошлось без этой святой мразоты!»

По поводу Державина мне было велено не беспокоиться, так как боярин скоропостижно скончался в своём имении.

— Однако! — пробормотал я, удивлённый крутостью и оперативностью князя.

Одно сообщение было от старшего витязя, что отвечал за охрану и перевозку гравировального комплекса. Ещё десяток — от Инги. Быстро настрочив всем ответы, я снова вознёсся в небеса.

И пока «смски» улетали по адресам, с высоты заметил большой отряд из полусотни бойцов.

— Хм, похоже на наш передовой дозор, — пробормотал я и попрыгал проверить. Так и оказалось, и, мало того, авангардом командовал хорошо знакомый мне по офицерскому клубу поручик. От скуки я решил к ним на время присоединиться. Поручику тоже было скучно, и он с удовольствием включился в беседу «о бабах», не отказавшись и от фляжки с марочным коньяком. Так, расслабленно передавая полулитровую тару туда‑сюда, мы и двигались, пока из‑за холма не вылетела конная лава. От неопытности и неожиданности мне показалось, что на нас надвигается конный полк, но через мгновение я понял, что всадников едва ли три десятка и, скорее всего, это конная разведка, естественно, турецкая.

«Вот же идиот! Опять забыл про „радар“!» — мысленно обругал я себя.

Выхватив сабли, турки пронзительно завизжали и, пришпорив коней, вздымая пыль, лавиной покатились на наши спешно строящиеся ряды.

Подавив желание вытащить из «инвентаря» пулемёт, я выставил перед движущейся человеко‑конной массой несколько «гравиловушек» и принялся с интересом ждать, когда турки в них влетят.

— Держать строй! Сучьи дети! — орал поручик, пытаясь сбить солдат в «коробку», причём сам отлично понимая, что без копий против конницы у них нет и шанса.

Несмотря на скорость и массу конного бойца, проскочить «сингулярности» удалось только тем, кто зацепил ловушки по краям; остальных искажённая гравитация, под испуганное лошадиное ржание, безжалостно сминая, как листы бумаги, потащила к «ядру».

Замелькали первые системные сообщения.

Несмотря на плотность расположения ловушек, прорвалось почти два десятка конных.

— Я надеюсь, вы пристёгнуты, — пробормотал я, материализуя одну за другой две стены прямо на пути конницы.

Снова испуганное ржание, панические крики людей, и через мгновение — влажные удары с треском костей о серую твердь стен.

На этот раз выживших было ещё меньше: кто‑то проскочил в зазор между стенами, кто‑то успел вовремя свернуть и объехать препятствие сбоку.

— Итого, одиннадцать! — быстро пересчитал я оставшихся всадников.

Кстати, атаковать нас сильно убавившие в количестве и решимости «башибузуки» резко передумали и теперь, безжалостно работая плётками, пытались развернуть свой четырёхногий транспорт. Вот только было уже поздно: нас разделяло меньше полусотни метров.

Конечно, места, чтобы заложить дугу, ещё хватало, вот только с учётом «мага» у русских это значило подставить под заклинания незащищённый бок, при этом потеряв в скорости.

Усатый громила, почему‑то обряженный в серебренные средневековые доспехи, скакавший впереди, это понял и решил идти напрорыв в надежде, что хоть кому‑то удастся проскочить.

В какой‑то момент он вдруг вытянул вперёд руку и резко сжал её в кулак, и через мгновение три наших бойца в первом ряду буквально лопнули, словно шарики, наполненные кровью, забрызгав всю кривоватую «коробку».

— Сука! Он ещё и маг.

Через мгновение усатый оказался в центре «хваталки», а я, выхватив саблю, мгновенной серией телепортов переместился прямо на круп несущейся лошади — за спину одному из турок. Прежде чем боец вообще успел среагировать, легко срубил ему голову и тут же перепрыгнул к следующему. На этот раз «выпрыгнул» прямо в воздухе, в падении развалил турка от плеча до пояса, несмотря на приличный бронежилет четвёртого класса, и скакнул к следующему, и чуть не получил саблей по голове от его соседа. Едва успел уйти ему за спину, не касаясь конской спины, срубил и этого и сразу вернулся к недобитку. Тот каким‑то чудом успел обернуться как раз в тот момент, когда я появился за его спиной с занесённой для удара саблей. Завопив от ужаса, кавалерист рефлекторно выставил клинок в блоке. Моя чёрная, как ночь, артефактная сабля рухнула вниз, легко расколола лезвие простой армейской сабли, разрубила шлем, голову, перекошенное от страха лицо и застряла в теле.

Не утруждаясь выдергиванием оружия из грудной клетки мертвеца, телепортировался к следующему. В этот момент остатки конницы вломились в наш строй и буквально разметали его. Я успел зарубить ещё двоих, прежде чем, проломив «коробку» насквозь, турки вышли на оперативный простор. Правда, всего вчетвером.

Радостно скаля зубы от кипящего в крови адреналина, легко догнал скачущего последним, переместился ему за спину и, прежде чем он успел хоть что‑то предпринять, схватил