махнул — и дальше работать. А работал, я тебе скажу, по-настоящему. Почти как профи.

— И тебе это не показалось странным? Что работает он, как профессионал?

— Нет, Вань, не показалось. Он чеченец, а чеченец уже рождается если не с автоматом, то с ножом в руке — это железно.

— И потом, конечно, они попросили взять их с собой на борт?

— Да. А я не отказал. Документы в порядке были, чего еще надо! Руслан, так заводилу звали, сказал, что в Ясноволжск, со своими кунаками, свататься летит. Невеста у него здесь, в общем.

— Сколько их было?

— В комендатуру с информацией о банде они вдвоем явились, а летело с нами четверо. Слушай, Вань, скажи правду, как ты про них узнал?

— Фамилия Чермоев тебе говорит что-нибудь?

— Конечно, говорит. Руслан Чермоев — братишка погибшего Ахмада — в федеральном розыске уже четыре года значится. А что?

Я достал из портмоне фото боевиков и бросил их на стол перед Виктором.

— Они летели с вами?

— Они самые... Откуда у тебя это?

— Фамилии назвать или сам догадаешься?

— Погоди, ты хочешь сказать, что один из них — Чермоев?

— Ага. Я фотографии в контрразведке получил, а с ними недостоверные сведения о том, что бандиты сейчас могут находиться в Ясноволжске. Но ты все сомнения разом смахнул: боевики в городе.

...Через несколько секунд комната содрогнулась от оглушающего хохота Виктора.

Крушинский встретил меня в своем кабинете. Конечно же, личным кабинетом Станислава Гордеевича данное помещение не являлось — на двери висели пять табличек с фамилиями других адвокатов, а внутри, кроме рабочего стола Крушинского, стояли еще четыре.

Крушинский был один. Я вошел, устроился на стуле рядом. Поинтересовался причиной, по которой Белецкая заявила ему отвод.

— Я сам ей посоветовал, — помявшись, ответил Крушинский. — Дело, на мой взгляд, глухое. Мне его не потянуть.

— Почему вы не сказали об этом по телефону?

Он слегка поморщился:

— Не люблю я по телефону подробности выкладывать. Лучше, когда при встрече...

— В какую фирму она собирается обращаться?

— Не знаю. Я предлагал не расторгать договор с нашей, лишь поменять юриста, но Вика, — тут Крушинский слегка скрипнул зубами и чуточку побледнел, — сказала, что у нее есть один знакомый адвокат, очень хороший.

— Очень хороший адвокат или очень хороший знакомый? — спросил я, изо всех сил стараясь хранить серьезное выражение лица.

Крушинский при эти словах побледнел еще сильнее, однако зубами больше не скрипел. Вместо этого скрипнул его голос:

— Адвокат, Иван Петрович. Хороший адвокат.

Я устроился поудобнее, достал из кармана два дежурных «чупса», один предложил Крушинскому. Тот вежливо отказался.

— А что вы сами думаете об убийстве? — спросил я, разворачивая карамельку. — Кому оно могло понадобиться? И вообще, кто такой этот убитый и что она делала в его квартире?

— Как сказала мне Виктория, — Крушинский снова здорово изменился в лице, — Джоев собирался инвестировать некую сумму в ее бизнес. Он прилетел в Ясноволжск для переговоров с ней.

— С ней? — удивился я. — Насколько мне известно, хозяин «Флер Шарман» — вы, а значит, и договариваться Джоев должен был с вами.

— Так-то оно так, да только уговор у них возник, когда еще Вика фирмой владела.

— Вы знали о том, что приезжает инвестор?

— Нет. О его существовании и о цели его приезда я узнал в ИВС. Когда встречался с Викторией.

— Она вам ничего не говорила, почему решила увидеться с ним с утра пораньше?

— Сказала, — снова надсадный скрежет коренных, — что он позвонил ей неожиданно, утром, и предложил приехать к нему.

— Наверное, для того, чтобы обговорить детали? — Не знаю, отчего, но мне нравилось измываться над беднягой.

— Наверное...

— А сами вы где были в это время?

— На девять часов у меня была назначена встреча с Викой. Я ждал ее в своей машине у сквера Тукая.

— Дождались?

— Нет. Позже она позвонила и сообщила, где находится. Звонила уже из милиции.

— Вы знакомились с материалами дела?

— Конечно.

— Что это за бокал, на котором обнаружены ее отпечатки?

Крушинский пожал плечами:

— Какой-то вертолет в «мертвой петле». Не знаю...

— Что за вертолет? Опишите подробнее.

— Я не смотрел фотографий, я читал только протокол осмотра, — вяло отозвался «без пяти минут Плевако».

— Похвально, Станислав Гордеевич! — воскликнул я, удерживая себя от того, чтобы выдать ему грустную ухмылку. — Похвально... Сегодня я встречаюсь с Викторией Львовной. Передать ей что-нибудь?

— Да. Скажите, что я думаю о ней ежесекундно...

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Взгляд ее был затравленным, потухшим, не лишенным определенной нервозности; цвет лица, несмотря на то что прошло больше суток с момента задержания, не изменился ничуть. Одета она была в ту же одежду, что у меня в офисе, в свое последнее посещение; на умытом лице я не увидел и следа косметики.

Дубровин поднялся из-за стола, зачем-то откашлялся в кулак.

— Я оставлю вас ненадолго, — объявил он. — Общайтесь.

Я удивился:

— Не ты ли утром обещал собрать здесь всю прокуратуру сегодня?

— Нет. Ты это сам предлагал, — напомнил он. — Мы, Пан, знакомы уже тыщу лет, и я уверен на все сто, что в моем присутствии прямого диалога между вами не будет. Но ты так или иначе получишь всю нужную тебе информацию. Путем сопоставления уже известных тебе одному фактов и тех недомолвок, которые прозвучат, а точнее, НЕ прозвучат вскорости. Поэтому мне полезнее не тратить попусту драгоценное время, а заняться другими делами.

Я картинно прижал руку к груди:

— Спасибо, друг!

— Не паясничай, — Дубровин поморщился. — И на всякий случай: конвой за дверью...

Он вышел, Белецкая подняла на меня зеленые глаза, полные искренней надежды.

— Иван Петрович, заберите меня отсюда, — взмолилась она и вслед за этим фыркнула: — Ведь тут никакой жизни: ни половой, ни общественной!

Я смотрел на свою клиентку и завидовал ее нервной системе: даже в критической ситуации Виктория продолжала упрямо гнуть из себя дурочку.

— У меня сегодня состоялся разговор с Изольдой Борисовной, — поставил я ее в известность. — Говорили о вас. Беседа была теплой и откровенной.

Взгляд ее оставался прежним. Вот только лицо сделалось совершенно серьезным, и украсила его грустная улыбка.

— Простите меня, — сказала она. — Простите, что позволила себе водить вас за нос. Но это произошло само собой, по привычке.

— Круглова открыла мне истоки этой привычки. Но объясните, для чего нужна такая линия поведения? Ведь у вас нет врагов. Об этом уверенно заявили все, кто с вами близко знаком.

— И я подтверждаю их слова: явных врагов нет. Однако никто не может быть уверенным в существовании тайных противников. Как видите, у