Но явь оказалась куда страшнее.

Она пришла в бедную деревеньку, где пахари выживали на скудной, трудной земле. И от одного взгляда на эту глушь сердце сжалось: пока она жила при дворце в довольстве, он, должно быть, терпел нужду. Наконец она нашла хижину, где, как говорили, жил ее муж, Донсик. Не желая быть замеченной, она наблюдала издали. Из кухни слабо потянул дымок. Ах… наверняка в доме есть хозяйка. Значит, тем более нельзя показываться – она просто посмотрит и уйдет.

Но тут во двор вышел мужчина и, завидев ее, сразу узнал. Это был ее муж.

– Жена!

Сколько бы лет ни прошло, они по-прежнему считались супругами. Донсик застыл, будто врос в землю. Что отразилось в его взгляде? Тоска? Вина? Придворная дама Чхве пыталась понять. Но тут на крыльцо вышла женщина и спросила:

– Чего ты встал как вкопанный?

И этой женщиной оказалась… ее младшая сестра.

Вонсиль!

Придворная дама Чхве побелела как мел. Ее младшая сестра Вонсиль, в простой крестьянской одежде, стояла плечом к плечу с ее мужем.

– Сестра?!

Вонсиль тоже узнала ее с первого взгляда. Придворная дама Чхве пошатнулась и нетвердой походкой двинулась к ним. Ноги словно увязли в болоте.

– Сестра… я все объясню.

Но придворная дама Чхве не нашла в себе сил выслушать. «Как ты можешь стоять рядом с моим мужем…» Все еще не верилось. Происходящее не укладывалось в голове.

– Я не думал, что ты когда-нибудь вернешься, – сказал Донсик жалобным голосом.

Она бы, пожалуй, сумела понять, что он женился вновь. Однажды войдя во дворец, женщина уже не может вернуться к прежней жизни. Но… не так же. Не с ней. Придворная дама Чхве покачала головой.

– Знаешь ли ты, как я тосковал по тебе с той поры, как ты ушла во дворец? – В его глазах читались бескрайняя вина и вместе с тем неподдельная искренность. Он действительно тосковал. Она это чувствовала. – Вот почему… я выбрал Вонсиль… кроме нее, не было никого, кто бы так походил на тебя.

Горячая волна подступила к горлу, не давая дышать. Придворная дама Чхве невольно отвернулась, не в силах смотреть ни на него, ни на сестру.

Будь это другая женщина – она бы пережила. Приняла. Смирилась. Но все это время с ее мужем жила ее родная младшая сестра – лишь потому, что была на нее похожа. Придворная дама Чхве крепко зажмурилась: лучше бы ей не знать этой правды. Лучше бы не приходить.

– Ах… какая злая насмешка судьбы.

Уставившись в пол, придворная дама Чхве рассказывала все тихим голосом и время от времени вытирала уголки глаз рукавом.

– И что было дальше?

– Ну разве могла я остаться в том доме? – слабо усмехнулась она. – Вернулась обратно к разбойникам.

– Вот как…

Слушая ее, Соран ощущала странную тяжесть: страх того, что ее собственная сестра будет жить с ее любимым человеком, не казался ей чем-то далеким. До третьего этапа отбора оставалось три дня; если Хёнхи не исключат из числа претенденток, она может стать новой королевой. Грудь стиснуло так, что стало трудно дышать. Если Хёнхи станет королевой, то что будет с Соран, сидящей в темнице? В голове крутились ужасные мысли.

– Я много думала об этом. О том, что такое судьба, – продолжала придворная дама Чхве. – Быть может, судьба моего мужа связана не со мной, а с моей сестрой. Я стала лишь предлогом.

– Если стараешься, если уже испробовала все, но ничего не выходит… значит, на то воля судьбы?

– Откуда тебе знать, что ты уже испробовала все? Если еще не случилось – останови, если уже случилось – смирись и прими. Может, это и есть судьба. Но тебе… тебе пока рано смиряться.

Из глаз Соран хлынули слезы.

– Со мной может случиться то же самое. Моя младшая сестра может стать супругой Его Величества.

– Не бойся. Я этого не допущу.

Глаза придворной дамы Чхве вспыхнули решимостью. Она все выяснит. Она добьется правды. Найдет тех, кто давал взятки, и очистит имя Соран.

– Придворная дама Чхве, прошу.

Незаметно подошел Синвон: похоже, все для очной ставки с придворными было готово. Придворная дама Чхве крепко сжала кулаки. Настало ее время – время рассказать правду.

– Положись на меня.

С этими словами она направилась за Синвоном в зал дознаний.

Глава 20

Но… нам ведь все равно не суждено быть вместе, разве не так?

– Надеюсь, все из вас прибывают в добром здравии.

Стоило придворной даме Чхве появиться в зале дознаний, как атмосфера переменилась. Придворные дамы – те самые, что собрались для очной ставки, – ощутимо напряглись.

– Слышала, вы меня искали, – бросила она с легкой усмешкой.

Никто из служанок и представить не мог, что она действительно вернется. Они уже успели повесить на нее обвинение во взяточничестве – и что теперь? Ответа не было. Никто не знал, что сказать. Оставалось только одно – стоять на своем. Переглянувшись, женщины безмолвно договорились держаться первоначальной версии.

– Покажите мне те самые злополучные заколки, – спокойно произнесла придворная даме Чхве.

Синвон молча принес поднос – на нем лежало около тридцати нефритовых заколок, изъятых в ходе следствия.

– Вот как… – Придворная дама Чхве вздохнула, перебирая заколки. – Никогда их раньше не видела.

Не успела она договорить, как остальные дамы вскочили со своих мест.

– Неправда! Это вы передали нам эти заколки, госпожа Чхве! Вы еще тогда сказали, что позже попросите нас об одном одолжении. Очевидно же, хотели, чтобы мы подтолкнули определенных кандидаток к отбору.

– И зачем бы мне это делать? – спросила придворная дама Чхве. Ее голос, твердый и хлесткий, разрезал воздух.

– Видно же, что вас подговорили.

– А я считаю, это вас подговорили и вы сговорились свалить вину на меня. Сам факт получения взятки красноречивее любых слов. Теперь вы просто пытаетесь скинуть вину на меня.

Глядя на заколки, она вдруг замолчала. А потом подняла взгляд – и в нем не осталось ни жалости, ни удивления. Только ледяное презрение.

– Не ожидала, что в мое отсутствие вы опуститесь до такого.

Несколько служанок дернулись под ее пристальным взглядом, но большинство лишь понурили головы, не решаясь встретиться с ней глазами. Придворная дама Чхве повернулась к углу комнаты, где на коленях сидела одна из служанок – совсем юная. Она вся сжалась, будто хотела исчезнуть.

– Соль. Давненько не виделись.

– Г-госпожа Чхве!

Она была самой молодой среди присутствующих. В ее глазах застыл страх – страх человека, скрывающего правду.

– Помнишь, как ты впервые