Бой продолжился, но очень быстро я заметил, что к трибунам участников наконец-то начали собираться стражи арены. После этого противостояние почти мгновенно перешло из встречи волн врагов в планомерное уничтожение.

Но тут через открытый верх чаши появилась и резко устремилась к нам аура с отчетливой чернотой. Маг. Око дало мне его силу прежде, чем глаз поймал фигуру: Четвертый Круг.

Своими силами я вряд ли положил бы Четвертый Круг даже в идеальном состоянии и при оружии. Тем более в воздухе, где у меня не было опоры и где, несмотря на технику стремительных ударов, что начал осваивать, я себя чувствовал крайне дискомфортно.

Окинул взглядом трибуну участников и нашел Михаила. Он, как и я, был в целом в порядке и продолжал одного за другим вырубать нападающих. И, как и я, он засек Четвертый Круг, так же поняв, что в одиночку это — слишком опасный противник в бою, где решающей могла стать каждая секунда. Мы не сказали друг другу ни слова, просто переглянулись.

Из камня под его ногами вверх, в летящего Мага, рывками пошла кристальная платформа, на которой он и встал. В руке у него быстро вылепилась здоровенная, вдвое больше моей стальной, кристальная секира, которую он швырнул мне.

Я поймал, после чего толкнул в ноги короткий выброс алого пламени. Огонь вытолкнул меня вверх, тоже прямо наперерез Четвертому Кругу. Михаил, тут же поняв, что я в воздухе чувствую себя не слишком уверенно, вырастил из своего столба ответвление под мой упор.

С него я дал второй выброс и пошел вперед, ловя ступени, которые он растил подо мной на полмгновения раньше, чем я на них становился. С высоты чаша открылась подо мной вся разом, и я увидел разбитые ряды, черные от пепла и от крови, толпу, валящую к выходам, и над всем этим распахнутый верх, в который постепенно уходило сражение высших Кругов.

Маг увидел нас и развернулся встречать, слепил перед собой щит из плотного воздуха, как Вьюн когда-то. Михаил не дал ему достроить защиту. Снизу, с его же платформы, выросла, кажется, целая сотня кристальных лезвий из уплотненного Духа, опасных даже для Четвертого Круга, и ушла Магу в лицо. Тот, слишком поздно осознав угрозу, вскинул руки прикрыться, и щит спереди на миг просел, отвлекаясь на лезвия.

Этого мига хватило. Я, выстрелив собой сначала вверх, в пространство над ним, а потом ударив себя же пламенем в спину, чтобы рухнуть вниз, обрушил секиру всем весом тела и всем остатком Духа, что мог дать.

Если бы мы затянули и Маг приспособился, это вряд ли вышло так просто. Но, даже зная, что мы двое — финалисты планетарного турнира, он вряд ли мог предположить, что мы способны выдать настолько мощную и резкую атаку.

В результате лезвие вошло Магу ровно в темя и прошло вглубь, легко развалив его голову надвое. Оболочка из воздуха лопнула, выбив меня воздушной отдачей назад.

Я полетел вниз. Замедлился выбросом пламени, зацепился наполовину сломанной секирой за один из кристаллов Михаила, погасив падение полностью. Потом крутанулся, бросив себя в нужную сторону, и тяжело приземлился на разбитые трибуны. Михаил спустился следом.

Пока мы разбирались с Четвертым Кругом, Артем очнулся и теперь стоял над Яковом и просто молчал. Я ожидал многого, но точно не того, что он вдруг издаст полубезумный боевой клич и, не обратив никакого внимания на меня, развернется и бросится на сражающихся с участниками носителей черного Духа.

Из-под его ног встал каменный гребень, опрокинувший ближайшего из них навзничь. Артем добил его сверху покрытыми камнем кулаками, продолжая яростно рычать на каждый удар, и пошел к следующему.

Останавливать я его не стал. Внутри у него сейчас было то, чего словом не удержишь, и пусть лучше оно идет в черных, чем в него самого. К тому же, благодаря стражам, бой уже почти полностью перевесил в нашу пользу, так что серьезной угрозы для него не было.

Бой высших Кругов продолжал уходить вверх и, когда отголоски их атак стали слабее, я смог ощутить за ними разворачивающееся еще выше противостояние.

Где-то далеко вверху, на самом краю того, что доставало Око, разворачивался бой уже не просто высшего, а запредельного уровня. Я узнал эту ауру. Аркадий Кавелин. С ним сражался кто-то с черным Духом.

В памяти всплыло воспоминание о том дне, когда я бежал из деревни, ощущая высоко над лесом сражение Звездного. Тогда я понятия не имел о том, что такое Эфирная Сфера, но сейчас, вернувшись на секунду в ту ночь, прекрасно осознал истинный масштаб боя, что развернулся тогда ради моего спасения и бегства.

Я опустился к Наташе, так как противников с черным Духом становилось все меньше.

Осмотрел уже не вскользь, а как надо, проведя Оком по ране и вокруг. Кристалл сидел в животе глубоко, но вошел наискось, мимо того, что убивает сразу. Крови вышло много, но не столько, чтобы за эти минуты ее не стало.

Тяжело, очень тяжело. Но если донести ее до целителей сейчас, не теряя времени, она будет жить. Вот только у меня была только одна рука, и взять ее аккуратно я не мог.

— Возьми ее, — скомандовал Михаилу, даже не задумавшись.

Он помолчал секунду, после чего кивнул и аккуратно приподнял Наташу на руки. Сам я закинул на плечо Яна, подобрав отрезанную руку. И мы поспешили по ступенькам вниз.

Я не знал, где вход в лазарет с трибун, так что мы просто спустились на арену и прошли через одни из ворот. Сюда уже сносили раненых со всей чаши.

Под низкими сводами стоял тяжелый сырой воздух, густой от дыхания, крови, паленого и прочего, и было жарко, как в бане. Раненые лежали рядами прямо на камне, так как каталок на всех не хватало, и между ними боком, чтобы не наступить, сновали санитары. Кто-то стонал, кто-то просто тяжело дышал, а кто-то уже не дышал вовсе, и таких относили к дальней стене, накрывая с головой тканью.

Целители работали в крови по локоть, не поднимая глаз. Санитары забрали у нас раненых на ходу, едва мы вошли. Наташу приняли двое, переложили на только что освободившуюся после покойника койку, и немолодой целитель, увидев рану и кристалл в ней, рявкнул что-то своим и склонился над ней.

Руки его пошли над раной быстро и уверенно, давая понять, что попала она к тому, кто знает, что делает. Целитель на нас с Михаилом даже