Мы разобрали несколько беспокоящих меня ситуаций и выяснили, что почти во всех конфликтах была виновата я. Они с мамой пытались объяснить, из-за чего так происходит и почему для меня бытовые проблемы кажутся непоправимой катастрофой. В итоге мама провела со мной личный разговор, где объяснила про разную эмоциональную и физическую зрелость, добив лекцию тем, как безопасно выстраивать личные границы.

– Папа говорит, что большая часть проблем в наших отношениях – из-за меня. И на работе проблемы из-за меня. Это невозможно совмещать нормально! Я всех подвожу! – хныкала я на плече у Жени. – А мама говорит, мол, не факт, что мне понравится жить со спортсменом, потому что строгий режим со мной и рядом не валялся. Кирилл же заявил, что у него есть план, как уговорить Максима на персональные тренировки. Сказал еще, чтобы я не отпугнула своими истериками его потенциального тренера, мелкий вонючка!

– Мало какие отношения, начатые в юном возрасте, сохраняются надолго. Без шишек точно не обойдется. Без проблем и обид тем более. – Катя похлопала меня по плечу.

– И вообще, если вдруг тебе что-то не понравится, ты всегда можешь вернуться домой. Или приехать ко мне в Краснодар. Или к Кате в Питер. Или мы все можем встретиться где-нибудь посередине, чтобы провести бомжатские выходные на стипендию.

Я грустно улыбнулась. Все стало слишком шатко и сложно. Подруги уезжали, работа высасывала из меня все силы, скоро должна начаться не менее выматывающая учеба, а еще параллельно с этим буквально через пару месяцев – чемпионат мира по настольному теннису, а потом и чемпионат России. Ах да, где-то посередине еще затесался мой день рождения. Максим по-любому не даст его проигнорировать, как я сделала это в прошлом году.

Откинувшись на диване, я уставилась в потолок. Девочки поступили так же, когда я поделилась переживаниями.

– Взрослая жизнь – отстой! – крикнули мы разом, а потом рассмеялись, обнимая друг друга.

Остаток вечера потратили на сбор вещей. В квартире стало слишком пусто, особенно после нашей уборки. Робот-пылесос Валера нам очень помог, убрав с пола всю грязь. И почему я ругалась на него? Не представляю, как буду без него жить, если мы с Максимом расстанемся. Можно ли будет забрать пылесос с собой? Или хотя бы стать ему воскресной мамой? Не без толики сомнений, но я почему-то верила: стоит сказать, что я хочу домой такого же робота, как он там появится.

Глава 15

Олимпийский чемпион

Максим попросил не встречать его и дождаться дома, чтобы я не страдала из-за прессы, интервью и его родственников, если те заявятся. Сначала я расстроилась – подумала, что он просто не хочет меня видеть. Потом поняла и порадовалась, ведь действительно боялась пересекаться с членами его семьи. Хотя с моими он давно чувствовал себя свободно.

После работы я сразу помчалась домой. Чуть не плакала от волнения. Наматывала круги по квартире, пытаясь не сойти с ума от ожидания, не переставая представлять, как увижу Максима снова после утомительной разлуки. Успела чуть-чуть подремать, позаламывать руки, попытаться сбежать к родителям, но все равно чудом уговорила себя остаться.

Услышав звук открывающейся двери, я пулей выскочила в коридор. На секунду замерла, жадно разглядывая человека, по которому безумно соскучилась. На его шее медали, в руках громадный букет, которым можно кого-нибудь убить. Я сорвалась с места и побежала к нему.

Цветы и сумка полетели на пол. Я запрыгнула на Максима, а он подхватил меня, крепко прижав к себе. Очутившись в его объятиях, дала волю слезам, зацеловывая счастливое загоревшее лицо. Он же широко улыбался, пытаясь поцеловать в ответ, но его руки удерживали меня, чем я бессовестно пользовалась, поворачивая его голову так, как удобно мне.

Ему это быстро надоело. Максим поставил меня на пол, обхватил мое лицо руками и поцеловал так, будто в целом мире не было ничего важнее. Я полностью разделяла это чувство. Ощутила острую потребность почувствовать тепло его тела.

Потянула за замок олимпийки, совершенно наглым образом раздевая парня, едва зашедшего на порог, да еще после долгого сложного перелета. Не хотела ждать ни секунды. А в душ он мог и потом сходить. Отдохнет тоже когда-нибудь потом. Максим, судя по всему, мой энтузиазм разделял.

Стягивая друг с друга одежду, мы добрались до зала, практически не разрывая поцелуя. Наверное, еще никогда в истории олимпийские медали не падали на первую попавшуюся столешницу с таким пренебрежением. Он быстро окинул комнату взглядом и подтолкнул меня к прислоненному к стене теннисному столу, сложенному пополам.

– Ты что делаешь? – Я вздрогнула, когда он усадил меня на холодную поверхность.

– Лет с пятнадцати мечтал это сделать. – Максим ухмыльнулся, срывая с меня майку.

– Осквернить святое? – Я выгнула бровь, обхватывая его ногами.

В доме существовали строгие правила, которые касались только инвентаря для настольного тенниса. За этими вещами Максим всегда ухаживал лично, не разрешая мне даже протереть стол от пыли. Поэтому я удивилась, оказавшись на нем в таком виде.

– Нет, – он мотнул головой, вплотную прижимаясь ко мне торсом, – найти что-то, что будет вызывать во мне больше счастья, чем теннис.

Я укусила его за губу, чтобы не говорил глупости. Сомневалась, что сказанное даже наполовину правда. Уж точно не человеку, вернувшемуся с Олимпийских игр с медалями такое говорить. Ему явно понравилось то, что я сделала, потому что он укусил меня в ответ и впился в губы, не давая опомниться. Пальцами мы сжимали друг друга до боли, казалось, еще чуть-чуть, и от ногтей на коже останутся следы. Но я так соскучилась, что не могла себя контролировать в желании оставить на нем как можно больше отметин.

Мне хотелось полностью в нем раствориться. Максим, очевидно, чувствовал то же самое, поэтому безостановочно шарил руками по моему телу, то и дело возвращаясь к моим губам и шее. Жадные поцелуи не имели никакой цели, кроме одной, самой важной: прикоснуться к тому, кто сводил меня с ума.

Я поймала его взгляд, горящий огнем нетерпения, и притянула Максима ближе. Стол пошатнулся, отчего я на мгновение запаниковала. Но Максим удержал меня и на секунду прижался губами к щеке, будто пытаясь успокоить. Не поворачиваясь, ткнул куда-то ногой, отчего тряска прекратилась. Мы тяжело дышали, не отрывая взгляда друг от друга.

Внутри горело яркое пламя. Как же мне его не хватало! Не верилось, что он наконец-то вернулся. Он рядом, дома, со мной. Я жадно смотрела на него, пытаясь поверить, что это не сон.

Каждую ночь я засыпала в его