с ним надолго. Надеялась, что на все уйдет не больше пяти часов. Или что он хотя бы вернется домой ночевать.

– Меня не будет? Нас. Ты едешь со мной. – Максим приподнялся на локте, заглядывая мне в глаза.

– Что?! – вскрикнула я, мгновенно подскакивая на кровати. Это не то же самое, что зайти к моим попить чай вечером.

– Подумаешь, пара часов неловкости. – Максим поймал меня за руку. – Зато проведем время вместе, покажу свою комнату, в которой толком не жил. Ты спрашивала про награды, они все там. Заодно посмотришь, с кем встречаешься на самом деле. И эти тоже там останутся. – Он кивнул на тумбочку, где лежала олимпийская бронза. – Тебя там никто не обидит, я не позволю, если ты переживаешь об этом.

Я смотрела на него с недоверием. Негодяй! Промолчал! О таком! Просто поставил перед фактом! Какой ужас! Что с этим делать? Как избежать? Перспектива провести несколько часов в кругу его семьи походила на наказание. Если там на меня будут смотреть так же, как тренер, я не выдержу и точно сбегу.

– Я не поеду! – Я изо всех сил пыталась вырваться из стальной хватки Максима, хотя он даже не напрягался. – Я им всем не нравлюсь, потому что отвлекаю тебя от важного. По-любому скажут, что если бы не я, то было бы серебро или, вообще, золото! Да я умру от их вежливых, но ядовитых улыбок! Я же помню, что говорила твоя мама. И тренер то же самое тебе говорил. Уверена, он регулярно тебе это повторяет, просто ты мне не рассказываешь!

Максим повалил меня на кровать и навис сверху, засыпая поцелуями. Я безуспешно уворачивалась, не в силах справиться с его приливом нежности. Честно говоря, мне не очень-то и хотелось сопротивляться.

– Я буду целовать тебя, пока не согласишься, – принялся угрожать Максим, заметив мое негодование.

От его слов мои губы растянулись в улыбке. Предатели! Я пыталась хотя бы сделать вид, что против, но реакция тела меня выдала.

– Нет, нет, пожалуйста! Это грязный прием! – Я отпихивала его голову, когда предательский смех вырывался наружу. – Эй, хватит!

Ничего не получалось: ни брыкаться, ни уворачиваться, ни умолять. Максим припал к моей шее, опаляя жаром покрытую мурашками кожу. Я моментально сдала позиции, когда почувствовала его губы – касания едва ощущались, но этого было достаточно, чтобы свести меня с ума.

Я задрожала, понимая, что слишком соскучилась по нему – по теплу, голосу, запаху, взгляду… Я отчаянно в нем нуждалась. И как же сильно я хотела быть с ним – как можно дольше, как можно больше. Все-таки не так уж и страшно… Можно и потерпеть пару часов, особенно если позже все повторится.

Он вернулся к моим губам и крепко поцеловал. Я уже готова была согласиться на что угодно, лишь бы это не прекращалось. Желание поиграть исчезло без следа. Ведь во всем мире не было ничего важнее, чем возможность находиться рядом с ним. С тем, кто стал мне настолько дорог.

Почувствовав, что я расслабилась, Максим выпустил мои руки, чтобы получить возможность действовать. Я окончательно отбросила переживания, сдаваясь в добровольный плен, чувствуя, как приятное тепло превращается в неконтролируемое пламя, которое уже не потушить.

Невесомые прикосновения и чувственные поцелуи окончательно стерли мое сопротивление. Максим будто читал мои мысли, точно зная, чего я хочу, моментально исполняя даже самое мимолетное желание.

Лишь когда я обессиленно выдохнула, замирая в его крепких объятиях, ко мне вернулась способность разговаривать. Мысли путались, но было ясно – я даже не думала, что скучала настолько сильно.

– И что это было? – спросила я первым делом, когда снова смогла складывать нечленораздельные звуки в слова.

– Называй это как хочешь: манипуляция, подкуп или обещание продолжения вечером. – Говоря это, он продолжал покрывать поцелуями мою кожу. – А теперь мы уже опаздываем, поэтому, если не хочешь поехать невероятно прекрасной, розовощекой и растрепанной, беги собираться.

– И как одеваться? – Внезапно паника приобрела совершенно новый неожиданный размах. – У меня тут нет ничего подходящего!

Я дернулась, пытаясь вырваться и убежать, но меня снова удержали. Вот же только отправлял собираться! Почему снова сцапал?

– Тихо, тихо. – Он засмеялся, удерживая меня весом своего тела. – Ты едешь к семье спортсменов, а не супермоделей. Джинсы, футболка, кроссовки. Если оставишь волосы распущенными или только частично собранными, как ты часто ходишь, сделаешь лично меня чуть счастливее. А теперь бегом собираться. Представь, что ты в армии. – Максим перевернул меня и звонко шлепнул по ягодице.

Я взвизгнула, а когда почувствовала долгожданную свободу, сорвалась с места и побежала в ванную. На скорую руку накрасилась: только гель для бровей и тушь для ресниц. Волосы расчесала, заколов по бокам, чтобы не лезли в лицо. Потом буквально впрыгнула в джинсы, отметив, что они стали мне великоваты. Редко носила штаны в последние месяцы, поэтому упустила этот важный момент.

Футболку сначала надела не свою, а Максима. Быстро обнаружила и вернула на место: никогда не трогала его вещи без спроса, даже когда очень сильно скучала.

Более-менее удовлетворившись своим внешним видом, намазала губы блеском, который Максим вечно съедал в первые же пять минут, и побежала в коридор, где он уже ждал, разглядывая медали в своих руках.

– А ведь ты даже их не посмотрела, не покрутила, забыла, стоило мне снять футболку. – Отчего-то Максим выглядел растерянным, будто я должна была сделать по-другому.

– Безумно тобой горжусь, – сказала я, собираясь расцеловать, но сдержалась, вспомнив про блеск. – Безу-словно, они важны. Просто так сильно соскучилась, что не смогла сосредоточиться на них, когда тебя увидела.

Я забрала у Максима медали и трепетно ощупала их со всех сторон. Не могла поверить, что действительно держу в руках олимпийскую бронзу. Раньше это казалось невозможным. Да и сейчас слабо верилось. Тем более, привез их небезразличный мне человек.

Я встала на цыпочки и надела медали ему на шею. Максим едва дышал и густо покраснел по непонятной причине. Я поправила воротник олимпийки и разгладила ткань на плечах. Одежда и награды, которые раньше мне доводилось видеть только по телевизору, выглядели ненастоящими. Будто нарисованными. Я подняла взгляд на Максима и сказала:

– Знаю, тебе могло показаться, что для меня это мало значит, но это не так. Смотрела и пересматривала каждую игру, болея за тебя от всего сердца. А потом еще и разборы смотрела, чтобы точно ничего не упустить. Я сама с трудом осознаю произошедшее, потому что для меня Олимпийские игры – далекое от обычной жизни событие, которое показывают по телевизору. И все же, увидев тебя после долгой разлуки, ни на чем другом сосредоточиться не могла.

– Я тоже по тебе очень сильно скучал, ты не представляешь как. –