с таким напором, от которого у меня дрожали колени. Стыда будто и не было. Он исчез бесследно. Я чувствовала только Максима – всего, целиком, каждую клетку его тела, прижатую ко мне.

Волнение внутри достигло такой силы, что меня накрыло с головой – я смотрела на него из-под опущенных ресниц, ловя каждый его вздох, каждое движение, и окончательно растворилась в этом моменте. Самом прекрасном и волнительном за всю мою жизнь.

Губы опухли, а кожа стала невероятно чувствительной. Мы смотрели друг на друга, видя то, что раньше нам было недоступно. Все преграды рухнули. Наши души соприкоснулись в этот момент, и это было прекрасно.

Когда ко мне вернулась способность мыслить, Максим все еще был рядом. Он тяжело дышал, прижимая меня к себе. Его рука скользила по моей спине, будто ему было мало того, что мы отдались друг другу без остатка. Максим чуть отстранился, обхватил ладонями мое лицо и нежно-нежно поцеловал. Постепенно дыхание выравнивалось. Он прижал меня к себе и перевернулся так, чтобы я оказалась на нем. Лежать так без одежды было еще приятнее.

Мы долго обнимались молча. Стоило удовольствию чуть затухнуть, как нервозность снова меня атаковала.

– Сильно плохо?

Максим нахмурился, привставая на локтях вместе со мной, лежащей у него на груди.

– В каком смысле плохо? – хрипло спросил он, недоумевая, о чем я говорю.

– Ну… я. Только честно! – Я зажмурилась, боясь узнать страшную правду. – У меня же опыта кот наплакал. Откуда мне знать, может, я бревно. – Переживания вырвались сами собой. Отчего-то говорить с ним откровенно всегда получалось легко. Слишком. Наверное, потому, что он слушал.

– Эм, – Максим кашлянул, – честно, не знаю, что сказать. Не ожидал услышать такого вопроса.

Да что ж такое! Не может быть настолько плохо, чтобы для описания этого не нашлось слов.

– Правду, что же еще.

От волнения я не выдержала взгляда внимательных глаз. Пришлось спрятаться, уткнувшись лицом в его шею. Так я чувствовала себя в безопасности.

– Для начала ты не бревно. Бревно – это когда кто-то лежит и просто позволяет быстро сбросить пар. У нас же с удовольствием все было взаимно. Это раз. – Он вытащил меня из укрытия за подбородок и легко чмокнул. – Во-вторых, хотел предложить повторить. Может быть, пару раз. Или чуть больше.

Я смутилась от услышанного. Не до конца поверила. Конечно, сейчас ему сложно было бы ответить честно, учитывая, что я лежу на нем без одежды.

– Эй, – я неловко засмеялась, глядя на него из-под опущенных ресниц, – ты же собирался позвать меня на свидание, а не переехать в кровать.

– Сходим куда захочешь. Закажем что хочешь. Посмотрим что хочешь. Но сначала повторим, минимум один раз. Максимум раза три, но ничего не обещаю.

Я почувствовала, что он снова напрягся и был готов продолжить. Покраснела так, что горло свело.

– У тебя всегда так? – я решила на всякий случай поинтересоваться, чтобы понимать, с кем связалась.

– Нет, впервые. – Приятные поглаживания возобновились. – Просто ты потрясающая, и я с ума от тебя схожу.

Он снова коснулся меня губами. Тело сдавало позиции, слишком легко поддаваясь настойчивой ласке.

– Как ты там говоришь? На другом языке? – Почему-то захотелось услышать это еще раз.

Максим оторвался от моей шеи, которую осыпал неторопливыми поцелуями, посмотрел мне прямо в глаза и стал настолько серьезным, что я замерла.

– Wŏ ài nĭ, – прошептал он, пока я пыталась не умереть от счастья.

Я глупо улыбнулась, не понимая, почему мне так нравится эта фраза. Не успела подумать об этом, как он накрыл мои губы поцелуем, от которого я снова забыла, как дышать.

Глава 14

Попытка равновесия

Почти неделю я прожила у Максима. Чтобы родители не волновались, мы приезжали каждый день на пару часов. Мелкий чуть не умер от восторга, перетаскал все вещи в доме, на которых можно оставить автограф, чем вызвал всеобщее веселье. По сути, Максим почти все время у нас в гостях разговаривал с Кирей, что умиляло.

Видимо, у нас с братом это семейное – чувствовать малообъяснимый восторг рядом с Максимом. И я даже не знаю, для кого из нас это было более понятно и логично. Все-таки для мелкого он был кумиром.

Отец критично присматривался, а мама хихикала. На третий день она поймала меня и затащила в их спальню.

– Ты влюбилась! – Она крепко обняла меня. – Максим хороший мальчик, хотя, я надеюсь, нам не нужно повторять самый неприятный разговор родителей и детей про потенциальных внуков?

– Нет, мам, – я отрицательно замотала головой, – твоих страшных историй никогда не забуду. И про болячки, и про проблемы, и про роды. Хотя ты сама родила меня в девятнадцать.

Она довольно кивнула. Первый такой разговор у нас случился, когда я заявила о наличии парня. Он же стал и последним. Мама провела мне целую лекцию длиной в три часа о том, что, по ее мнению, мне нужно было обязательно узнать.

Никогда его не забуду. Мама заставляла меня повторять за ней, демонстрировала страшные и не очень приятные картинки из интернета. Потом рассказала о способах предохранения и подчеркнула, что мне ни за что на свете не нужно слушать уговоры рискнуть развлечься без них. Поэтому с тех пор количество карманных денег увеличилось, чтобы я всегда могла себя защитить.

– И я ни о чем не жалею! Но сейчас другое время. Тем не менее, если ты решишь, что чего-то хочешь, обсуди со мной. Мы вместе придумаем, как и когда это лучше всего сделать. Ты же мне доверяешь, солнышко?

Маме я доверяла на тысячу процентов, чего не могла сказать о самой себе. Хотела же выждать приличное время до приставаний, и в итоге сама пошла соблазнять стойко держащего себя в руках парня. Ну, как стойко… Просто более сдержанного, чем я.

Рассказала Максиму, что потратила все деньги на одежду в поездке, а он вместо того, чтобы посмеяться над неумением распоряжаться деньгами, отвез меня в торговый центр и заставил перемерить кучу одежды. Ушли мы перегруженные пакетами, а мне ведь не дали посмотреть на итоговую сумму!

В его квартире появилось много моих вещей, но я все равно отказывалась признавать, что живу у него. Он подыгрывал, хотя каждый раз, когда я спрашивала, могу ли переночевать здесь, широко улыбался. Не говорил, что могу не спрашивать. Просто отвечал: «Ты сделаешь меня очень счастливым, если останешься».

Все стало неожиданно сложно, когда я вышла на работу. Стажировка была безумно интересной и выматывающей. Теперь мне приходилось много заниматься по вечерам, чтобы успеть