Обалдеть, — прошептала я. — Это же всё надо собрать! А то перезреет!

— Вот именно, — сказал Ардан, появившись рядом с парой огромных корзин. — Поэтому сегодня мы не только готовимся к суду. Мы собираем урожай. Весь, что можем. И завтра, прямо перед выездом, я отвезу его на рынок. Пусть видят, что хозяйка не только вкладывает, но и получает отдачу. И что этот «актив» уже приносит реальный доход.

Идея была гениальной в своей простоте. Деньги, заработанные прямо накануне суда, — лучший аргумент. Но объём работы был адским.

Мы работали весь день, не разгибая спины. Я, Ардан, Фенька (которая, впрочем, больше руководила, чем помогала), и даже Верный с Рысью таскали пустые корзины. Мы собирали огурцы, помидоры, кабачки, срезали зелень.

К полудню во дворе выросли горы овощей. Их нужно было рассортировать, уложить в корзины, перевязать.

— Я никогда в жизни не видела столько огурцов, — сказала я, вытирая пот со лба. — Это ненормально.

— Это твоё удобрение, — напомнил Ардан, ставя рядом со мной очередную полную корзину. Его рубашка была мокрой от пота, волосы прилипли ко лбу. И через связь я чувствовала не усталость, а странное, почти боевое возбуждение. — Оно работает.

— Интересно, а что они подумают, когда увидят этот объём? — спросила я, имея в виду суд.

— Подумают, что ты — гений сельского хозяйства. Или ведьма. В зависимости от настроения. Но в любом случае — эффективный управляющий.

Вскоре мы едва волочили ноги. Но двор был заставлен аккуратными рядами корзин, готовых к отправке.

Вечер мы провели в странной, напряжённой тишине. Все бумаги были подписаны, всё упаковано. Оставалось только ждать. Я сидела у очага, смотрела на огонь и думала о завтрашнем дне. Страх был, конечно. Но его перекрывал азарт, как перед решающей схваткой.

Ардан сидел рядом, что-то проверял в последний раз. Вдруг он отложил бумаги и посмотрел на меня.

— Всё готово. Осталось только выспаться.

— Выспаться, — фыркнула я. — Да я от нервов и волнения не усну.

— Уснёшь, — сказал он уверенно. — Пойдём.

Мы зашли в новый дом, спальня была почти пустой — только большая кровать (ещё один «подарок» Ардана), стол да пара сундуков. Но она была нашей. Крепкой, тёплой, пахнущей деревом.

Я сняла рабочую одежду, надела свою старую, мягкую ночнушку и забралась под одеяло. Ардан лёг рядом. Мы лежали в темноте, и я чувствовала, как он не спит. Как и я.

— Ардан?

— Мм?

— А что, если… что если мы проиграем?

Он повернулся на бок, и в темноте я увидела смутный силуэт его лица.

— Тогда мы придумаем другой план. Но мы не проиграем.

— Почему ты так уверен?

— Потому что я не позволю, — его голос прозвучал тихо.

Он обнял меня, и через «Сердцевину» пошла ровная, спокойная волна уверенности, твёрдой, как камень, веры. В меня. В нас. В нашу ферму.

Я прижалась к нему, закрыла глаза. И вроде бы и не думала, что усну, но сон навалился внезапно, как тёплое, тяжёлое одеяло.

Утро началось с хаоса. Потому что помимо нервов и подготовки, нужно было ещё и загрузить на повозку горы овощей. Ардан укладывал корзины, я бегала, проверяла, всё ли взяли из документов, Фенька крутилась под ногами и давала советы, которые только всё усложняли.

— Нет, не туда эту корзину! Там помидоры сверху, они помнутся!

— Фенька, заткнись!

— Сама заткнись, я помогаю!

Наконец всё было готово. Повозка, гружённая до отказа овощами, и маленькая, быстрая коляска, в которую мы сложили папки с документами и два завёрнутых в ткань портрета. Я надела своё новое платье, заплела волосы в тугую косу, накинула сверху простой фартук — мало ли что в дороге случится.

Я стояла и смотрела на нашу ферму. На новый дом, на дымок из трубы, на зелёные грядки. Всё это могло перестать быть нашим через несколько часов.

— Всё, поехали, — сказал Ардан. Он был уже в своём безупречном камзоле, холодный и собранный. Но когда он помог мне подняться в коляску, его пальцы на мгновение сжали мою руку чуть сильнее, чем нужно. И по связи пробежала короткая, жгучая волна: «Ничего не бойся. Я с тобой».

Мы тронулись. Ферма осталась позади. Впереди была дорога в город, в Магсуд, и неизвестность.

— Ты как? — спросил Ардан, не глядя на меня, всматриваясь в дорогу.

— Как огурчик, — брякнула я и тут же фыркнула. — В прямом и переносном смысле.

Он коротко усмехнулся.

Дальше мы ехали молча. Дорога казалась бесконечной. Я перебирала в голове все аргументы, все возможные вопросы, все слабые места. Потом сдалась и просто смотрела на пробегающие мимо поля.

Когда мы въехали в город, солнце уже стояло высоко. Сначала мы отправились на рынок. Вид повозки, гружённой таким количеством свежайших овощей, вызвал ажиотаж. Торговцы обернулись, некоторые подошли, интересуюсь, откуда такой урожай.

— С «Серебряного Ручья», — чётко говорил Ардан, распаковывая корзины. — Сегодня последняя партия перед… перерывом.

Он не стал вдаваться в подробности, но всё было понятно без слов. Новость о суде, видимо, уже разнеслась. Покупатели, однако, были не против. Овощи разлетались как горячие пирожки.

— Вот, — сказал Ардан, когда последняя корзина опустела, а мешок отяжелел. Он протянул его мне. — Заработанное тобой. За сегодняшний день. Возьми с собой в суд.

— Зачем?

— Чтобы, если они спросят о доходности, ты могла потрясти этим мешком прямо перед их носом. Звон золота — лучший аргумент в любом споре.

Я взяла мешок. Он был тяжёлым. Очень. И в этом был какой-то дикий, примитивный кайф. Я их вырастила. Я их продала. Вот он, результат.

— Теперь — в суд, — сказал Ардан, и его лицо снова стало непроницаемой маской. — Готовься, Алёна. Сейчас начнётся самое интересное.

Моё сердце бешено колотилось. Ладони вспотели. Но я сжимала в одной руке мешок с деньгами, а другой — касалась того места, где под тканью платья пульсировала «Сердцевина». От неё шло ровное, тёплое, неумолимое спокойствие. Спокойствие дракона, который идёт на битву, которую намерен выиграть.

Мы подъехали к огромным дубовым дверям. Ардан спрыгнул, помог мне выйти.

— Пошли, — сказал он просто. И мы вместе поднялись по широким ступеням навстречу нашей судьбе.

Магсуд был огромным и тихим, и от этой тишины звенело в ушах. Высокие потолки, тёмные деревянные панели, ряды скамеек