Он без слов отложил папку на ступеньку, и мы вдвоём покатили тыкву к сараю. Она была чёртовски тяжёлой.

— Это какой-то рекорд, — сказал Ардан, подкатив её к кучи других таких же гигантов. — Если бы не суд, можно было бы устроить конкурс на самую крупную тыкву в округе. И выиграть.

— Послезавтра устроим, — буркнула я, возвращаясь за корзиной. — Если послезавтра у нас ещё будет ферма.

Слова повисли в воздухе. Веселье как рукой сняло. Ардан подобрал свою папку, и его лицо снова стало сосредоточенным и деловым.

— Будет, — сказал он коротко и твёрдо. — Сегодня последний день подготовки. У нас всё готово. Остались формальности.

— Какие ещё формальности? — спросила я, направляясь наконец к огуречным грядкам.

— Тебе нужно прочитать наше итоговое заявление. И подписать несколько бумаг. И… — он сделал небольшую паузу, — выбрать, в чём ты поедешь в суд.

Я остановилась как вкопанная и обернулась.

— В чём? Да в том же, в чём всегда! В этом платье!

Он посмотрел на меня, и в его золотых глазах промелькнуло что-то вроде терпеливого раздражения.

— Алёна. Ты едешь не на рынок. Ты едешь в Магсуд. Там сидят судьи, которые оценивают не только факты, но и… внешний вид. Уверенность. Статус. Твоё потрёпанное платье цвета грязи может быть истолковано как доказательство твоей… ну, бедности и несостоятельности.

— А я и есть бедная и несостоятельная! — почти выкрикнула я. — Это же правда!

— Нет, — он перебил меня, и его голос приобрёл стальной оттенок. — Ты — успешная фермерша, которая за два месяца превратила заброшенную землю в процветающее хозяйство. У тебя есть редкая золотая пшеница, рекордные урожаи и уникальная методика. Ты — не жертва, ты — предприниматель. И выглядеть должна соответствующе.

Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла. Потому что он был прав. Как всегда. В мире, где всё решают бумаги и первые впечатления, моё выцветшее платье было слабым местом. Как будто я сама подтверждаю слова Розы о том, что я — случайная проходимка, не способная управлять таким ценным активом.

— И что ты предлагаешь? — спросила я уже более спокойно.

— У меня есть… кое-что, — сказал он, и в его тоне вдруг прозвучала лёгкая неуверенность, что было для него так нехарактерно, что я насторожилась. — Я заказал. Ещё неделю назад… Пойдём, покажу.

Он повернулся и пошёл в новый дом. Я, оставив корзину, поплелась за ним. В главной комнате, на грубо сколоченном столе, лежал большой плоский свёрток из тонкой ткани. Ардан развернул его.

Я замерла.

Там лежало платье цвета тёмного изумруда, простого покроя, но с такими чёткими линиями и таким качеством пошива, что даже я, полный профан в моде, понимала — это дорого. Очень дорого. Никаких рюшей, бантов и прочей мишуры. Просто благородный цвет, отличная ткань и идеальный крой. Рядом лежал тонкий кожаный пояс и… пара изящных кожанных туфель.

— Ардан… — я прошептала, не в силах оторвать взгляд. — Это… это слишком.

— Это необходимость, — повторил он свою мантру, но на этот раз без обычной уверенности. Он смотрел не на платье, а на меня. — Примерь.

— Я… я даже не знаю, вдруг порву… — растерянно пробормотала я, касаясь пальцами ткани. Она была прохладной и шелковистой на ощупь.

— Я помогу, — сказал он просто. — Но сначала прочитай документы.

Он сунул мне в руки папку и вышел из комнаты, оставив меня наедине с зелёным шёлком и тяжёлыми мыслями. Я села на табурет, открыла папку. Наверху лежало наше итоговое заявление. Его писал, судя по стилю, Корвин, но кое-где чувствовалась рука Ардана — чёткие, ясные формулировки, железная логика. Там не было эмоций. Там были факты. Даты. Суммы. Ссылки на свидетелей. Описание методик. И главный аргумент — два магических портрета Лирандиля, которые должны были говорить сами за себя.

Я читала, и меня охватывало странное чувство. Как будто читаешь про кого-то другого. Про какую-то Алёну, которая не падала в обморок от голода и не дралась с козой, а уверенно, шаг за шагом, реализовывала бизнес-план по возрождению фермы. Это была красивая сказка. И, что самое удивительное, она была правдой. Просто изложенной на языке фактов и доводов.

— Ну что, как дела? — в дверь просунулась рогатая голова.

— Фенька! Ты где пропадала?

— Там, — она махнула мордой в сторону леса и протиснулась в комнату. — А это что у тебя? — она ткнула носом в платье.

— Подарок от Ардана. Для суда.

Фенька обошла стол, внимательно осмотрела ткань.

— Хм. Недурно. Дорого, но без понтов. Как раз то, что надо. Он что, сам выбирал?

— Ага…

— Значит, у дракона хороший вкус. И понимание психологии. В этом ты будешь выглядеть не бедной родственницей, а деловой женщиной. Примерь-ка.

С её помощью — а помощь в основном заключалась в ехидных комментариях и тычках мордой — я надела платье. Оно сидело… идеально. Как будто его шили по моим меркам. Как он угадал?

— Ого, — протянула Фенька, отступая на шаг. — Смотри-ка. Прямо графиня-огородница. Только волосы растрёпаны, и руки… руки, конечно, выдают. Но это даже лучше. Рабочие руки хозяйки.

Я подошла к небольшому зеркалу и не узнала себя. Платье меняло всё. Осанку, взгляд. Я казалась себе старше, серьёзнее. И, что самое главное, — увереннее.

— Ну что, графиня, — раздался за моей спиной голос Ардана. Он стоял в дверях и смотрел на меня. И по нашей связи прошла волна восторга и глубокого, тёплого удовлетворения. Как будто он поставил галочку напротив сложной задачи: «Привести Алёну в презентабельный вид». И задача была решена на отлично.

— Сидит хорошо, — сказал он просто.

— Спасибо, — так же просто ответила я, чувствуя, как краснею. — Как ты угадал с размером?

Он лишь усмехнулся.

— У меня хорошая зрительная память. А теперь переоденься. Есть работа.

Работы, как оказалось, было ещё больше, чем я думала. Потому что пока мы сидели и готовили бумаги, ферма жила своей жизнью. А жизнь эта была буйной и плодородной.

Огурцы висели гроздьями, помидоры налились румянцем, и их было так много, что ветки сгибались до земли. А моя золотая пшеница… она уже колосилась, и колосья отливали мягким золотым светом, даже днём.

—