плюс тридцать процентов за моральный ущерб. Это раз. Два — доля в будущих доходах от уникальной продукции. Двадцать процентов, наследственные права. И три… — он бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд, — Алёна Владимировна остаётся управляющей. Но с контрактом. Все ключевые решения — закупки, посадки, продажи — согласовываются с советом директоров, который будет представлять интересы госпожи Монтегю и её партнёров.

Я стояла и слушала, и у меня внутри всё медленно закипало. Сначала просто оторопь: «Они что, серьёзно?». Потом — короткая вспышка надежды: «Ой, а может, это и правда выход?». А потом пришло понимание, и это понимание было таким горьким и таким злым, что аж в висках застучало.

Управляющей. На моей же ферме. С кляпом в виде «совета директоров». И двадцать процентов от всего, что вырастет… Они хотели вставить мне бревно в колёса, обложить данью и ещё заставить благодарить за такую «милость».

— Это не условия, — сказала я. — Это хрень какая-то.

Адвокат повернулся ко мне, его лицо выражало вежливое сожаление.

— Милая девушка, это компромисс. Вы сохраняете дом и работу. Госпожа Монтегю получает компенсацию. Все остаются при своём.

— При своём? — я истерично засмеялась. — Вы посмотрите на эти цифры! Рыночная стоимость «на момент ухода»? Да там одни развалины были! Это же афера чистой воды!

— Оценку проведёт независимый эксперт, — парировал он, не моргнув глазом. — И, поверьте, с учётом открывшегося потенциала земли, сумма будет справедливой.

Вот оно. Крючок. «Потенциал земли». Им было плевать, кто и как её оживил. Они видели результат и хотели его приватизировать.

Я посмотрела на Ардана. Он слушал, слегка склонив голову, как будто разбирал сложный финансовый отчёт. Его молчание меня бесило. Почему он не говорит? Почему не вышвыривает отсюда этого типа вместе с его «предложением»?

— И что, ваш совет директоров будет решать, какие семена мне сажать? — спросила я, уже не скрывая сарказма. — И сколько раз в день кур кормить?

— Ключевые хозяйственные решения, влияющие на рентабельность, — да, — ответил адвокат, совершенно серьёзно. — Это стандартная практика при совместном владении перспективными активами. Для вашей же пользы. Чтобы избежать неопытных ошибок.

Тут я уже не выдержала. Неопытных ошибок? Я, которая из руин цветущий огород сделала?

— Знаете что, — выпалила я, делая шаг вперёд. Арданова рука тут же легла мне на запястье, сжимая его. Сигнал: стоп. Но я уже не могла остановиться. — Вы со своим советом директоров идите… ну, сами знаете куда. И свою клиентку заберите.

Я кивнула в сторону зала. Роза стояла у своего стола, бледная как мел. Вид у неё был действительно нездоровый.

Адвокат проигнорировал мою колкость. Он смотрел на Ардана.

— Господин Вольгард. Вы, как человек деловой, понимаете, что судебная тяжба — дело дорогое и долгое. Исход неочевиден. Это предложение даёт гарантии и прекращает конфликт здесь и сейчас. Подумайте.

Ардан наконец пошевелился. Он медленно освободил моё запястье, но его пальцы скользнули вниз и сцепились с моими. Его ладонь была сухой и очень тёплой.

— Мы подумали, — сказал он. И впервые за весь разговор в его голосе прозвучала та самая, знакомая сталь. — Ответ — нет.

Адвокат замер на секунду. Кажется, он действительно был уверен, что мы согласимся. Что Ардан, как прагматик, предпочтёт заплатить, но избежать риска. Его вежливая маска наконец дала трещину. В уголках глаз собрались мелкие морщинки раздражения.

— Это… безрассудно, — произнёс он уже без прежней бархатной мягкости. — Вы отказываетесь от разумного компромисса в угоду эмоциям.

— Мы отказываемся продавать душу этого места, — поправил Ардан. — И свободу той, которая вдохнула в него жизнь. Это не предмет торга.

— О, какая возвышенная речь, — адвокат позволил себе короткую, ядовитую усмешку. — Особенно иронично звучит из уст того, кто наживается на чужих долгах и проблемах. Не надо мне рассказывать про «душу», Вольгард. Мы все здесь знаем вашу цену. И, поверьте, для вашей… подопечной, — он бросил на меня взгляд, полный откровенного презрения, — мы тоже её скоро узнаем. Когда суд вынесет решение, а ваши кредиторы, почуяв слабину, начнут стягиваться сюда, как стервятники. Она ведь у вас не единственный должник, да?

Это был уже грязный переход на личности. Меня будто облили ледяной водой. Я почувствовала, как Арданова рука резко сжала мою. По «Сердцевине» ударила короткая, ослепительная вспышка ярости — такая острая, что у меня перехватило дыхание. Но снаружи он не дрогнул.

— Угрозы оставьте для кого-то другого, — сказал Ардан так тихо, что адвокату пришлось непроизвольно наклониться. — Они на меня не действуют. А вот вам совет: займитесь её здоровьем. Кажется, ей нехорошо.

Мы оба посмотрели в зал. Роза действительно пошатнулась и ухватилась за край стола. Какой-то плюгавый мужичек бросился к ней. Адвокат побледнел, бросил на нас последний злобный взгляд и почти побежал обратно.

Я стояла, дрожа от адреналина и обиды. Мошенники!

— Спокойно, — прошептал Ардан, не отпуская мою руку. — Это его работа — давить и оскорблять. Он проигрывает, вот и злится.

— Но он… он прав, — с трудом выдавила я. — Про других должников. Если они узнают, что ты… что ты тут со мной возишься, вместо того чтобы выбивать с них деньги…

— Пусть узнают, — он пожал плечами, и в этом жесте было столько драконьей самоуверенности, что мне на мгновение стало легче. — Моя репутация — моя проблема. А сейчас у нас есть дело поважнее.

В зале поднялась суматоха. Мужчинка вывел Розу, которая почти повисла у него на плече. Её адвокат что-то говорил судейскому писарю. Через минуту тот исчез в двери за судейским столом.

Вскоре судья вернулся. Он выглядел ещё более уставшим и раздражённым.

— В связи с внезапным ухудшением самочувствия истицы, — объявил он, едва скрывая досаду, — ходатайство о переносе заседания удовлетворено. Второе слушание по делу фермы состоится через три дня. Заседание закрыто.

Он ударил молотком.

Мы вышли из здания Магсуда, и солнечный свет ударил в глаза. Я молча взобралась в коляску. Ардан сел рядом, взял вожжи, и мы поехали.

Молчание тянулось до самых городских ворот. Потом я не выдержала.

— Она «заболела» нарочно, да? Чтобы потянуть время.

— Скорее всего, — кивнул Ардан, не глядя на меня. — Её адвокат понял, что с нами не договориться. Им нужна пауза. Чтобы оказать давление другими методами. Или подготовить