его лапищей девичья грудь. Не хотелось бы, чтобы он хоть в чём-то получил удовольствие — не разбогател, так хоть девку пощупал.

Прикоснувшись к пятнышку, ожидаемого дискомфорта не почувствовала. Надо же, не болит. Может, это не синяк вовсе, а какая-то аллергия? Ладно, понаблюдаем за протеканием вашей болезни, пациент. Если всё же помру от неизвестной инфекции, точно своему хранителю выскажу пару ласковых при очередной встрече.

В таком воинственном настроении я покрепче утянула выступавшие холмики, придавая им максимально плоское состояние. По-быстрому одевшись и причесавшись, села за составление подробной кляузы на недостойное поведение некоего охамевшего кроза. Бумага и перо, конечно, не слишком хорошего качества, но мой почерк вполне узнаваем. К тому же личная печать могла убедить любого засомневавшегося. Оттиск магически закреплялся на любой поверхности, оставаясь несмываемым, а подделать её было невозможно. Воспользоваться печатью никто, кроме меня, не мог. В чужих руках это лишь бесполезный кусок драгоценного металла, который даже в ломбард нельзя сдать — слишком печальные последствия ожидали рискнувшего.

Когда закончила выводить последние строки послания родителю, в двери щёлкнул замок, и в комнату вошёл Берис, предварительно постучав.

— Ещё не спишь? Отцу пишешь?

— Да. Пусть разберётся с тем крозом, который наших девушек обидел, — объяснила я и приложила печать к листу.

Она слегка засветилась при соприкосновении с бумагой, и рядом с подписью остался оттиск. Очень удобно и экономично — воск не нужен, ничего лишнего с собой не таскать.

— Нашим девушкам? — хмыкнул брат, сделав ударение на первом слове.

— А что такого? Тебе Рада нравится, а Нира на меня запала, только она не в курсе моего недостатка.

— Какого недостатка? Ты состоишь из одних достоинств, — слегка подтупил или подольстился Берис.

— Я не парень. Ты забыл? Или считаешь, что уже пора раскрываться? Ладно, поздно уже. Подкрась меня, а то спать очень хочется.

Ещё некоторое время ушло на удаление косяков предыдущего перевоплощения. Краска не требовала смывания. Она наносилась на волосы и впитывалась, высыхая естественным путём, после чего можно с чистой совестью завалиться в кровать и погрузиться в долгожданный сон.

* * *

Утром устроили совместный завтрак в нашей с Берисом комнате, пригласив девушек к себе. Сегодня должно решиться: либо разбежимся в разные стороны, либо пойдём одной дорогой. Когда тарелки очистились, мы в молчаливом ожидании посмотрели на соседок.

— Я и сестра идём с вами. Нам ведь всё равно, куда направляться, а вместе намного безопаснее. Где двое не справятся, там четверым это сделать легче. Только у нас три условия.

Радона замолчала, чтобы дать нам усвоить сказанное ранее.

— И какие это условия? — улыбнулся брат.

— Вы обучаете меня и Нирону навыкам боя, особенно сестру. Она вообще ничего не умеет.

— С удовольствием. Я буду заниматься с тобой, а Вирон — с Нирой. Какое второе условие?

— Если мы найдём подходящее место, чтобы устроиться, то останемся там, а вы пойдёте дальше.

— Принимается, — со вздохом согласился брат.

— А третье…

— Не покушаться на вашу невинность, — закончила я, догадавшись или считав, кто знает, невысказанную мысль девушки.

— Как вы узнали, что я хотела сказать? — удивилась Рада.

— Это было нетрудно, — пожала плечами.

— Так вы принимаете наши условия?

Мы с Берисом переглянулись и одновременно кивнули.

— Будете нам троюродными сёстрами по матери, — хмыкнул он. — Меньше вопросов возникнет, поэтому больше никаких «выканий» и обращений «мар». Мы же теперь родственники.

Сборы не заняли много времени. Выдвинулись рано. Многие постояльцы ещё не проснулись после обильных возлияний. Я попросила брата проехать мимо городской «мэрии».

Трёхэтажное здание имело башню с механическими часам. На шпиле едва трепыхался от слабого ветра стяг с гербом риксие, а у закрытых дверей позёвывали первые просители, пришедшие сюда ни свет ни заря, чтобы уж точно попасть на приём. Входную дверь охраняли два бравых стража, впрочем, тоже зевавших во весь рот. На стене висел вместительный ящик наподобие урны для голосования, только непрозрачный. Туда и хотела засунуть прошение.

Махнув спутникам рукой, чтобы ехали мимо и не ждали меня, спешилась, напугав обывателей своим, дикого вида, хорргом, но все попытки просунуть письмо внутрь не увенчались успехом. Ящик был полон под завязку. Вероятно, местное руководство не торопилось рассматривать обращения граждан, а может, их подавалось так много, что они скапливались всего за сутки, хотя последняя версия выглядела не слишком правдоподобной.

— Любезный, — обратилась к стражу правопорядка, — ящик для прошений полон. Я не могу положить в него своё.

— Не можешь — не лож, — с подвыванием снова зевнул стражник.

— Правильно говорить «не клади», — поправила по привычке. — Письмо на имя нашего милостивого рикса.

— Не можешь — не клади, — равнодушно произнёс другой страж. — Как его превосходительство соизволят появиться на службе, так доложим. Завтра приходи или жди, когда мар градоначальник прибудут.

— Я не могу ждать, очень спешу.

Раздражение начало нарастать, а Лу от такого счастья тихонько мурлыкнула в ухо и лизнула его тёплым языком.

— Торопишься — езжай себе с миром. Потом как-нибудь передашь.

Спокойствию бравых служивых мог позавидовать удав вкупе со слоном и Карлсоном в придачу.

Я подошла к одному из стражей вплотную и сунула злосчастный конверт чуть ли не в нос. Мужик похлопал глазами, посмотрел на письмо, потом на меня, затем снова на письмо. Похлопал глазами.

— Печать видел, дубина? — подсказала, глядя на него со зловещей улыбкой.

— Дык… А то ж… Так вы… Таво… Гонец? — разродился высокоинтеллектуальной фразой служитель правопорядка.

— Нет, не «таво». Это срочное послание для рикса. Поэтому, если вы оба, вместе с его превосходительством, ещё намерены какое-то время послужить во славу риксие, то немедленно доставьте конверт начальству лично в руки с незамедлительной передачей адресату. Понятно? Иначе следующее моё послание из другого города будет с подробным и красочным описанием вашего безответственного отношения к служебным обязанностям. И вашего, и мара градоначальника. И не убеждайте меня, что этот огромный ящик заполнился прошениями всего за вчерашний день. Как долго не вынимались заявления граждан?

На стражников было жалко смотреть. Они стали похожи на китайских золотых рыбок, вытащенных из воды — таких же красных и судорожно хватавших воздух ртами. Нет, ошиблась. У рыбок нет такого яркого и сочного колера.

— А как вы, мар, узнаете, что мы доставили письмо его превосходительству?

О, да он умеет думать,