еды. Даже в лучших ресторанах столицы. Правда! Уверена, у вас и с выпечкой все получится.

Афина смущенно покраснела. Было видно, что похвала ей приятна. Мы уже собирались выходить, когда мама остановилась и, обернувшись, спросила:

— Афина, простите, а вы никогда не думали переехать в столицу?

Повариха даже не подняла головы, она уже вернулась к шинковке, и ее нож двигался с невероятной скоростью.

— В столицу? Да что вы, госпожа! Там все суета да толкотня. Мне и тут хорошо!

Я резко повернулась к маме и смерила ее взглядом, в котором, надеюсь, читалось: «Ты что, кадры переманиваешь?»

Матушка невинно захлопала ресницами и добавила, как ни в чем не бывало:

— Я просто так поинтересовалась. Чисто гипотетически!

— Ага, — буркнула я, направляясь к выходу. — Давай даже гипотетически оставим нашу повариху на месте.

— Поделишься, как ты планируешь украсить город? — спросила я, когда мы неторопливо шли домой.

Мама хитро улыбнулась, поправляя прядь волос.

— Ты не представляешь, насколько сейчас в моде натуральное оформление. И я тебя скажу, мы украсим все так, что это даст фору дорогущим столичным мероприятиям. Ведь все вокруг — наше богатство. Смотри: поля, луга, лес. — Мама вскинула руку, указывая на небольшую лужайку вдалеке. — Мы соберем сухоцветы: аммобиум, лагурус, пижму, васильки. Все, что найдем. Даже простые травы вроде овса, колосков, метелок, если их красиво связать, будут смотреться как из каталога. Главное — правильно подобрать цвета сиреневые, бежевые, чуть фиолетового.

— Это отличная мысль! — обрадовалась я, не понимая, как не додумалась до этого сама.

Мама довольно повела плечом.

— Мы с девочками соберем это добро, свяжем в пучки и развесим повсюду: над входами, вдоль лавок, на сцене. Это будет выглядеть не только нарядно, но и стильно. Я подберу все в одной гамме. Еще предлагаю сделать арку из трав при входе на площадь.

— Было бы здорово!

— И это еще не все! — мама все больше распылялась. — Сделаем композиции из овощей в огромных корзинах и расставим их в разных концах ярмарки, как экспозиции на выставке. А маленькие букетики можно дарить гостям — это будет не просто праздник, а целая концепция. Натуральность, уют и гармония с природой.

— Мне очень нравится! — искренне призналась я.

— Ты же не думала, что я предложу тебе что-то плохое? — мама тепло улыбнулась.

Мы вернулись в кабинет в приподнятом настроении. Сытный обед, приятный разговор и вырисовывающиеся планы поднимали дух.

Время летело незаметно. Жители продолжали приходить один за другим, робко стучась в дверь и заходя с застенчивыми улыбками и предложениями. В основном все хотели записаться на участие в ярмарке. В список добавились: мед, самодельные свечи и вязаные кофты.

Я не уставала удивляться, сколько сокровищ прячется в этом небольшом городе.

В перерывах между визитами мы с мамой обсуждали организационные детали. Например, как расставить ярмарочные ряды и где взять прилавки для них.

— Похоже, придется использовать школьные парты, — сказала я, листая список имеющегося городского имущества. — Они крепкие, если их застелить тканью, никто и не заметит.

— Отличная идея, — кивнула мама.

— Можно еще прикрепить таблички с названиями товаров. Я могу попросить местных нарисовать их, уверена, они с радостью помогут.

— Великолепно! Можно еще добавить сухоцветов и ленточек по краям прилавков. Будет настоящий деревенский шик.

Мы оживленно обсуждали нюансы, записывая все новые и новые идеи.

— А что будем делать со сценой? — спросила я, вновь листая список городского имущества. — Ничего похожего тут нет.

Мама приподняла брови:

— Совсем ничего? Даже какой-нибудь старой платформы?

— Ни платформы, ни поддонов.

— Придется попросить плотника. Пусть сколотит небольшой помост.

Я задумчиво вспомнила плотника, молодого мужчину, что в свободное время мастерил детские игрушки.

— Он вроде отзывчивый, — задумчиво проговорила я. — Попрошу Жоржа к нему сходить с этой просьбой.

— Отлично, — мама кивнула, — сцену мы потом тоже украсим. Поставим ведра с цветами, может, ленточки натянем.

— Или гирлянды из бумаги, — добавила я, делая для себя пометку: «сцена, плотник, Жорж». — Главное, чтобы было еще кому на этой сцене выступать, — с грустью протянула я, глядя на скромный список развлечений. — Всего три пункта. У нас даже нет театрального представления. А оно, между прочим, значится в списке «рекомендуемое».

Мама задумчиво постукивала карандашом. Мы сидели с ней совсем рядом, плечом к плечу, за единственным в комнате столом. И, признаться, я никогда прежде не ощущала с ней такой близости.

Нет, не физической — хотя и она, наверное, тоже сыграла свою роль. Душевной близости. Мама, которая всегда казалась слишком возвышенной и строгой, сейчас была здесь, рядом.

Приехала в Прислонь ради меня. И не просто присутствовала, а по-настоящему помогала. Даже более того — вдохновляла. И я этого, честно говоря, совсем не ожидала.

— Ладно, — подвела я черту, — с развлечениями подумаю до завтра. Чувствую, без личных подходов и уговоров тут не обойтись.

Почти одновременно пришли два письма. Оба для Жоржа. Но пришли они мне, так как отправляла их я.

Первое ­ — аккуратно сложенный вчетверо лист из плотной бумаги. Четкая подпись на верхнем краю гласила: «Ответ от Департамента Полицмейстерского Надзора на обращение бургомистра города Прислонь».

Второе письмо резко контрастировало с первым: желтоватая бумага под старину, свернутая в плотный рулон и перехваченная тонкой черной лентой.

Не одно из них я стала читать, хоть любопытство и распирало изнутри. Сунула оба в ящик стола. Пусть ждут возвращения Жоржа.

Бургомистр вернулся ближе к вечеру. Он вошел без слов, чуть усталый и задумчивый. На мой немой вопрос он лишь отрицательно покачал головой, давая понять, что новостей нет. Я тяжело вздохнула. Все-таки оставалась надежда, что хоть одно из писем принесет долгожданные ответы.

Ужинали мы втроем, оставшись дома. Мама, неожиданно для всех, — похоже, включая саму себя, — приготовила изумительную картофельную запеканку с пряными травами и сырной корочкой. Для меня стало открытием, что мама вообще умеет готовить. Как же многого я, оказывается, не знала о ней.

— Просто был вдохновляющий день, — скромно заметила она. — Да и