ближе предмет к человеку, тем глубже он связан с его сущностью, тем больше через него можно вытянуть. Уточню, что под словом «сила» может подразумеваться разное. Чужая магия, красота, внешность, годы жизни, даже чужой талант и способности. А может, все вместе.

Так вот, символы заставляют предметы забирать указанную силу у своего владельца.

Вторая часть ритуала — переливание. Все собранные предметы уничтожаются, в этот момент вся собранная сила переходит к тому, кто совершает ритуал.

Владельцы же предметов умирают. Такова цена.

Это жуткое, грязное действо. Но опять же повторю, что многие считают, что это лишь миф.

Добавлю еще кое-что. Те, кто верит в существование ритуала, убеждены, что его может провести даже человек без магии. Ведь важно именно место и знание нужных символов и слов.

Надеюсь, моя информация тебе хоть как-то поможет.

Береги себя, Даниэль».

Я дважды перечитала письмо.

— Что нам это дает? — спросила я, задумчиво отодвигая лист.

— Понимание, что я зря опрашивал пожилых людей, ориентируясь на возраст.

— Ты считаешь, ритуал был проведен для возвращения молодости?

— Почти уверен. А что еще? Магии у жертв не было. Для красоты нужны юные, привлекательные девушки, а там были люди разных возрастов и пола. Таланты — тоже едва ли. Остается одно — забирали их годы.

— Похоже на то… — мы встретились с Жоржем долгим взглядом. — Значит, ориентироваться на возраст бесполезно. Этот человек может выглядеть даже на двадцать.

— Ну едва ли так молодо, — улыбнулся бургомистр. — Ведь он снова пытается провернуть ритуал. Значит, опять хочет свернуть юность.

— Тот, кто сделал это шестьдесят лет назад, должен был уехать из города, чтобы не вызывать подозрения. Резко вернувшаяся молодость явно бы не осталась незамеченной. Мы можем ориентироваться на это.

Жорж задумчиво почесал подбородок.

— Мы не знаем, насколько быстро действует ритуал. Моментально ли вернулась молодость? Или это заняло продолжительное время? Тогда наш злодей мог уехать не сразу, а спустя месяцы или даже годы. А в те времена многие уезжали отсюда в поисках лучшей жизни.

— Хорошо, давай ориентироваться не на тех, кто уехал много лет назад, а на тех, кто недавно приехал. — Высказала новое предположение я. — Кто переехал в Прислонь за последний год с тех пор, как ты стал бургомистром?

Жорж чуть усмехнулся.

— Только ты.

— Я точно невиновна, — иронично бросила я.

— Знаю. Хотя иногда ты бываешь весьма подозрительной. Выслеживаешь меня ночами.

Я фыркнула, случайно задевая его плечом, поймала насмешливый взгляд и не сдержала улыбку.

— Уж не тебе говорить о подозрительности, господин-я-люблю-гулять-в-лесу-но-ночам.

— Ладно, — сказал бургомистр чуть серьезней, — поспрашиваю у местных. Узнаю, кто переехал сюда за последние годы.

Я на мгновение задумалась.

— Скорее всего, у этого человека не будет родственников.

— Почему ты так думаешь? — Жорж удивленно приподнял бровь.

— Ну… если он действительно не стареет. Если он провел ритуал, а потом уехал. То вернувшись спустя столько лет, его родные явно бы заметили неладное. Скорее всего, он одинок.

Мы переглянулись.

— Хорошо… будем отталкиваться от этого. Точнее, я буду. — Жорж вдруг снова вспомнил, что запретил мне во все это лезть. — А ты занимайся конкурсом.

Он сделал короткую паузу, а потом чуть мягче добавил:

— Прошу, будь повнимательней. И… присматривай за своими вещами.

Он встал из-за стола, давая понять, что разговор окончен.

Я разочарованно прикусила нижнюю губу. Понимала, он прав. Давно пора было спать. Но почему-то обидно было заканчивать этот вечер.

Было приятно сидеть в полумраке, в свете тусклой настольной лампы, вдвоем, плечом к плечу и обсуждать что-то по-настоящему важное и захватывающее.

Впрочем, уснуть с ту ночь мне удалось далеко не сразу. Сначала разум, словно заведенный, крутил в голове все, что мы узнали о ритуале. Я пыталась нащупать в этих обрывках и догадках хоть какую-нибудь новую ниточку, которая могла привести к тому, кто стоит за всем этим. Кому могла понадобиться вечная молодость?

Наверное, многие бы хотели получить такое благо, но убивать ради этого… Брр… На такое решится далеко не каждый.

Постепенно мысли о грязной магии отошли на второй план, и их место заняли более земные заботы — конкурс. Жорж прав, раз уж я ввязалась в это дело, нужно думать о нем. А пока графа «развлечения» выглядела жалко.

Чтобы такое придумать, чтобы удивить гостей? Чтобы они уезжали из города не только с полными сумками, а еще и с яркими впечатлениями.

Нужно что-то необычное, в духе Прислони, с ее деревенским очарованием.

На рассвете, когда небо только-только начало светлеть, меня осенила идея — простая, но, как мне показалось в тот момент, гениальная. Я вспомнила, как однажды в столице видела нечто похожее: на городской ярмарке выступал кузнец. Помню, как завороженная толпа горожан, привыкшая к мягким диванам и автоматическим магочайникам, наблюдала за огнем, искрами, за тяжелым молотом, стучащим в ритм сердца. Для них это было почти волшебством.

Почему бы не повторить такое и у нас? В Прислони тоже есть кузнец. Если уговорить его, то это может стать гвоздем программы.

С этой мыслью я провалилась в сон.

Утро началось с привычных воплей Чао за дверью. В его протяжном «мяу» мне чудилось почти разборчивое «ма-а-а-ма!»

Я приоткрыла дверь, и черный нахал тут же юркнул внутрь, победоносно задрав хвост. Без лишних церемоний запрыгнул на кровать и улегся лапами кверху, подставляя животик для поглаживаний.

Отказаться от предложения было невозможно.

— Мама уже пришла? — спросила я, осторожно почесывая пузико.

Чао важно моргнул.

— Ладно, значит, надо спускаться, — вздохнула я и поплелась умываться.

Я быстро привела себя в порядок, заплела волосы в косу и надела свое самое любимое платье — из невесомой шелковой ткани, соломенно-желтого цвета с изящным вырезом декольте, — и поспешила вниз.

К разочарованию, — в котором я отчаянно не хотела себе признаваться, — Жоржа на кухне было, там хозяйничала мама. В воздухе витал умопомрачительный запах.

— Вилли и Милли дали мне чудесный творог. Приготовила из него запеканку и только что отправила ее в духовку, — отчиталась мама, приветливо улыбаясь. — Собираюсь варить кофе. Будешь?

— Конечно!