Мечты разбиваются, как новогодний хрустальный шар. Снежинки рассыпаются на пол. Кто-нибудь из гостей заведения пройдёт и растопчет их.

Я вдруг поняла, что, несмотря на проведённые со Стрельцом ночи, наши отношения не стали яснее. Он не признался в своих чувствах. Его доверие ко мне осталось на том же уровне, что и на момент встречи. Словно для него я так и осталась незнакомкой.

И вроде я взрослая женщина, но успела погрязнуть в сладких мечтах и грёзах. Хотя для надежд о совместном будущем не было никакой пищи.

Возможно, то, что мы пережили во Франции, осталось во Франции.

А дома мы вновь станем чужими друг другу.

Да и, положа руку на сердце, разве я потяну такого мужчину, как он? Со слишком длинным списком предыдущих побед.

Впрочем, с Пряниковым я тоже не справилась. Видимо, отношения — это не моё и стоит поставить крест на личной жизни. Лет на восемнадцать. Пока ребёнок не вырастет. Читала, что милфы в моде. Может быть, я приглянусь его друзьям.

Встряхнула головой, вытряхивая из неё глупые мысли, как из пыльного ковра. Фух.

Ничего, я сильная. Я всё смогу!

Поднимаю руку, чтобы привлечь внимание официанта и попросить расчёт. И в этот момент ловлю взгляд Стрельца на себе. Он замирает, как попавшийся на измене муж. И от этого вся моя броня крошится.

Тяжело дыша, с трудом сдерживаю слёзы. Нервно поглядываю на официанта, который неторопливо движется в мою сторону.

Жутко не хочется сейчас говорить с Георгием. И видеть его ближайшие сто лет. От собственных наивных мечтаний мне становится до смерти противно. И даже стыдно.

Стрелец хмурится, чмокает свою красивую знакомую в щеку и стремительно направляется ко мне.

У меня дрожат руки, когда я расплачиваюсь и порывисто поднимаюсь с места.

— Маруся, что ты тут делаешь? — точь-точь как муж, пойманный с любовницей, спрашивает Гоша с совершенно невинным и немного растерянным выражением на лице. Будто я должна всё время сидеть дома в ожидании господина.

В животе простреливает. От острой боли, расползшейся по всему телу, я усаживаюсь обратно. На мгновение мир темнеет, и мне кажется, будто я падаю в обморок. Но при этом продолжая чувствовать всё, что происходит вокруг.

— Маруся, тебе плохо? — обращается ко мне Гоша, и тут же раздаётся его голос — уже другим тоном, резким и беспрекословным: — Вызывайте скорую!

Последняя фраза выдёргивает меня обратно на поверхность из небытия, где я плавала.

Голова гудит. Всё мутное, нечёткое. Тошнота подкатывает, и вслед за ней волной холод обдаёт тело. Меня начинает потряхивать. Раньше подобного не случалось. Учитывая, что беременность протекала гладко, такой подставы от своего организма я никак не ожидала.

— Нет! — едва слыша произношу, хотя вкладывала в свой возглас всю силу, а её оказалось не больше, чем у мышки. — Лучше к моему врачу в перинатальный центр.

Официант протянул мне воды. От глотка немного отпустило. Но недомогание никуда не делось. Лишь боль перестала быть такой острой.

И спустя мгновение я оказываюсь на руках у шефа. Кто-то распахивает перед нами дверь заведения. И холодный воздух ударяет в лицо.

Сил, чтобы ссориться или пытаться оттолкнуть Стрельца, нет совершенно.

И когда он бережно усаживает меня на заднее кресло и садится следом, увлекая меня к себе на колени, я даже и не думаю сопротивляться. Попозже. Я разорву эти отношения позднее. А сейчас мне просто хочется ощутить себя в безопасности.

И Стрелец — единственный в мире источник этой безопасности.

Он так крепко и одновременно так бережно обнимает меня, шепчет что-то успокаивающее, непривычно ласковым голосом. Неужели он со всеми женщинами ведёт себя так же?

Вместе с физической болью во мне разрастается жуткая тоска.

— Маруся, умоляю, не плачь. Я не могу видеть твоих слёз. С ребёнком всё будет хорошо, я уверен. Не переживай так, пожалуйста, — шепчет на ухо Стрелец.

Открываю глаза, удивлённо взирая на него.

— А какое тебе дело до этого ребёнка? — спрашиваю, глядя на него глазами, полными слёз.

Гоша большим пальцем ловит слезинку с моей щеки, внимательно смотря в мои глаза. Своими, такими серьёзными сейчас.

— Маша, ты думаешь, я монстр?

От его вопроса мне становится стыдно. Но обида всё равно никуда не уходит.

Боль постепенно отступает, и сознание очищается. Сползаю на сиденье, лишаясь тепла Стрельца. Он отпускает меня с каким-то вздохом сожаления.

— Приехали, — извещает водитель.

Стрелец обходит машину и вновь берёт меня на руки. Стараюсь не льнуть к нему, хотя тело совсем не слушается и тянется к нему, как металл к магниту.

Наблюдаю, как уверенно Стрелец разбирается с медсёстрами, которые тут же начинают стрелять в него глазками. И совсем приходя в себя, обнимаю его за шею, напоминая им, что, вообще-то, он здесь не один.

— Ожидайте у сто десятого кабинета, вас скоро примут, — медовым голосом сообщает девушка, пожирая моего шефа глазами. Вызывая во мне острейшее желание убивать.

Да что такое! То одна о него трётся в кафе, теперь эти чувырлы. Отворачиваюсь от него обиженно. Вот же кобель!

— Маруся, ты так громко думаешь, что мне кажется, я должен как-то оправдаться? — тихо заключает Стрелец.

— А может быть, ты, наконец, отпустишь меня? Мне уже легче. А на нас люди косятся. Как видишь, тут никто из женщин не сидит на коленях своих мужей.

— Это, наверное, потому, что я не твой муж. Думаю, стоит это исправить.

Удивлённо смотрю на него.

— Вот ещё! Я тебя едва знаю, — переполненная смущением, зачем-то пытаюсь его отшить.

Но он точно не мог говорить всё это серьёзно. Просто забавляется.

Тяжело вздыхает.

— Ты знаешь, на самом деле я всегда хотел семью, — доверительно сообщает Стрелец. — Моя мать бросила меня с отцом, когда я был совсем маленький. Отец был человеком довольно жёстким, далёким от сантиментов. Наш дом больше напоминал спартанский лагерь. А у моих друзей из школы всё было совсем по-другому. Я страшно завидовал им. И мечтал, что, когда вырасту, у меня тоже будет нормальная семья. С уютным домом, любимой женой и матерью моих счастливых, беззаботных детей.

Стрелец рассказал это с такой грустью, что теперь мне захотелось его утешить, обнять и сказать, что у него обязательно будет такая семья. И дети…

Глава 40

Врач ультразвуковой диагностики водит холодным датчиком по моему животу, внимательно вглядываясь в экран аппарата. И заставляя меня нервно ёрзать, лежа на неудобной кушетке.

— Ну что, всё у вас в порядке, — наконец, к моему облегчению, выносит она вердикт. — Ничего критичного я