здесь, — самоуверенно заявляет этот наглец. — А насчёт неприметности, я не понял, это ты так скромничаешь?

Я успеваю лишь открыть рот для ответа, но в следующее мгновение смущённо захлопываю его обратно, не проронив ни звука. Потому что к нам подходит знакомый водитель Георгия и отдаёт своему боссу огромный букет нежно-розовых кустовых роз. Которые Стрелец тут же вручает мне.

— Поздравляю с победой, — произносит он, проникновенно глядя в глаза.

И я таю от этого взгляда. Растекаюсь сладкой лужицей от бархатистых ноток сексуального мужского голоса, как клубничное мороженое в плюс тридцать градусов по Фаренгейту.

Зарываюсь носом в нежные бутоны, жадно вдыхая их тонкий аромат. Чувствую себя такой счастливой, что кажется, вот-вот — и взлечу. Так же легко и непринуждённо, как воздушный шарик, наполненный гелием и запущенный в небо.

Моя жизнь так резко изменила направление, что дух захватывает. И порой становится даже страшно. Вдруг это всё видение? Иллюзия, которая может исчезнуть, испариться в любую минуту, лопнуть, как мыльный пузырь.

Ещё несколько дней назад я была неудачницей, залетевшей от босса, который от этого факта не испытывал ничего, кроме раздражения. А сегодня — я в Париже, с любимым мужчиной, будущим отцом своего ребёнка, и мы никак не можем перестать целоваться.

Нас не смущают люди вокруг — ни гости конкурса, ни водитель автомобиля, когда мы возвращаемся в наш отель, ни пассажиры в салоне бизнес-класса, когда летим обратно в Москву.

— У тебя никогда не было фантазии заняться любовью в самолёте? — шепчет на ухо Стрелец, задевая губами шею и вызывая ворох горячих мурашек на коже.

— С ума сошёл? — возмущённо шепчу я в ответ, хотя сама от его слов мгновенно завожусь. — Нас же застукают и сдадут полицейским по прилёту!

— Не застукают. Смотри — все спят. Никому до нас нет дела, — заговорщицки продолжает он, недвусмысленно поглаживая мою коленку.

Змей искуситель…

Прилетаем в Москву довольные, как пара влюблённых подростков. Мои щеки горят огнём, пока шагаем по трапу вниз. Кажется, будто все вокруг знают, чем мы там занимались в тесной кабинке самолётного туалета на высоте десяти тысяч метров над землей.

Строгий внутренний голос шипит: «Ай-я-яй, Маруся, как тебе не стыдно». Но я лишь отмахиваюсь от него. Какая разница, один раз ведь живём?

Очередная машина с водителем ожидает нас у здания аэропорта. Стрелец отвозит меня домой.

Мы долго целуемся на прощание в подъезде у моей двери, куда он помог мне докатить мой чемодан. Будто я сама бы с этим не справилась — к счастью, в доме есть лифт.

Но на самом деле я радуюсь такому щепетильному вниманию Гоши, ведь так не хочется с ним расставаться.

— Завтра на работу не выходи. Отдохни, отоспись после перелёта, — назидательным тоном мурлычет мне в ухо он. — У меня дела в первой половине дня, ближе к вечеру позвоню.

— Хорошо, — млею я, подставляя шею под его мурашечные поцелуи.

— Спокойной ночи, Маруся…

— Спокойной ночи, Гоша…

К хорошему очень быстро привыкаешь. И если остаток вечера в своей одинокой съёмной квартирке я провела, порхая на щедро скопившихся в крови за время поездки эндорфинах, то утро застаёт меня врасплох.

Не знаю, может, это снова гормоны шалят, или ретроградный Меркурий разбушевался, но проснуться в кровати совсем одной после минувших сказочных дней со Стрельцом — оказывается очень тоскливо.

В надежде хватаю с тумбочки телефон, но от Гоши даже нет ни одной эсэмэсочки.

Невыносимо хочется что-нибудь написать ему, чтобы получить ответ. Может, банальное «Доброе утро»? Но дурацкие предрассудки о том, что девушке негоже писать мужчине первой, не позволяют мне этого сделать.

Всё утро меня не покидает ощущение, будто наша поездка в Париж была лишь прекрасным сном, а теперь с возвращением в Москву вернулась суровая действительность.

Становится страшно — а что если всё случившееся между нами для Стрельца ничего не значит? Вдруг это для него несерьёзно? Может, он просто хорошо проводил время, развлекался, ведь это вполне в его стиле.

И как назло, память начинает услужливо подкидывать моменты, когда я видела шефа обжимающимся с разного рода девицами прямо у стен нашего ресторана. Душу охватывает неуместной жгучей ревностью. На которую у меня нет никаких оснований. Ведь всё это было в прошлом. Наверняка всему виной гормоны…

Однако я не могу найти себе места.

Долго стою под струями душа, рассеянно готовлю завтрак: поджариваю в тостере хлеб, намазываю его творожным сыром. И никак не могу перестать думать о том, как сложатся наши с Гошей отношения дальше.

То и дело проверяю телефон. Да, Стрелец обещал позвонить ближе к вечеру, но… Неужели так сложно написать хотя бы эсэмэс?

Моё беспокойство уже начинает слегка напоминать паранойю. Останавливаюсь, заставляю себя выдохнуть.

Вот сумасшедшая женщина, сама себя довожу до ручки на ровном месте! А ведь мне нельзя нервничать.

Нужно просто дождаться вечера, и Гоша обязательно позвонит. Пригласит меня на ужин или куда-нибудь ещё. И мы снова будем целоваться… А может, и не только целоваться. От одних мыслей об этом в животе начинают порхать бабочки, а настроение взлетает до небес.

Вот же влюблённая дура!

И как мне теперь дожить до вечера?

Чтобы время пролетело быстрее, решаю прогуляться. Надеваю уютное шерстяное платье, сверху длинный бежевый тренч и на всякий случай бросаю в сумочку маленький зонтик — на улице пасмурно, того и гляди пойдёт дождь. Но несмотря на нелётную погоду, на душе у меня солнечно и тепло, как в яркий весенний день.

Прохожусь по центру, пугая спешащих куда-то хмурых прохожих радостной улыбкой на лице. Замёрзнув, забегаю в любимую кофейню, что выходит окнами на широкий проспект. Беру горячий чай с круассаном и занимаю столик у панорамного стекла. Наблюдаю за несущимися по дороге автомобилями, мечтая о предстоящем вечере.

Сердце ёкает в груди, когда напротив кофейни останавливается знакомый автомобиль. И из него выходит красавец-мужчина, с которым я провела самые горячие ночи в своей жизни.

На моих губах невольно расцветает улыбка. Он что, следил за мной? Откуда узнал, что я здесь? Или это совпадение?

Но в следующий миг улыбка меркнет. Потому что навстречу Стрельцу идёт девушка. Стройная, красивая. С распущенными русыми волосами, живописно разбросанными ветром по плечам. А Гоша улыбается ей так, будто искренне рад видеть. Поравнявшись, они обнимаются, и он тянется к ней, чтобы поцеловать.

Не выдержав, резко отворачиваюсь от окна. Зажмуриваюсь, чтобы сдержать подступившие к глазам слёзы.

Так вот какие у тебя дела в первой половине дня, Козёл Александрович.

Глава