class="p1">В холе нас встретила горничная в чёрном платье с белым кружевным передником и молча провела в гостиную, где уже чинно восседали на диванах и креслах гости в лучших своих нарядах.

Комната была обставлена в нарочито мистическом стиле. Тяжёлые фиолетовые портьеры блокировали дневной свет. Стены обиты тёмно-бордовым бархатом. Повсюду горели свечи в старинных канделябрах, отбрасывая дрожащие тени. Воздух был густо пропитан благовониями — смесь сандала, мирры и чего-то приторно-сладкого, от чего начинало мутить.

В центре стоял круглый стол, накрытый чёрной бархатной скатертью с вышитыми серебряными нитями пентаграммами и рунами. Вокруг — восемь стульев с высокими резными спинками.

Словоохотливая Клара, которая, похоже, знала чуть ли не весь Миствэйл, взяла на себя обязательство представить всех, кто находился в комнате.

Супружеская пара средних лет, господин и госпожа Тремблей, владельцы текстильной фабрики, выглядели встревоженными и держались за руки.

Молодая вдова в чёрном платье, леди Корделия Блэквуд, с бледным лицом и красными от слез глазами. Дрожащие руки мяли кружевной платок, который она то и дело подносила к глазам.

Рядом с леди Блеквуд расположился пожилой мужчина с седой бородой и моноклем — профессор Арчибальд Грэй, преподаватель истории в местном университете.

Но больше всех меня удивила одетая в элегантный мужской костюм дама. На вид ей было около сорока-сорока пяти лет, стройная с острым взглядом темных насмешливых глаз. Она представилась, как Вивьен Ларош, репортер «Миствейлской хроники».

— Репортер? — Как ни старалась, я не смогла скрыть своего удивления. — Женщина? Как вам это удалось добиться этого с такими ограничениями?

Видимо, в моем голосе было что-то, что заставило Вивьен довольно заулыбаться.

— В этом мужском мире нелегко пробиться, леди Миррен. — Она чуть наклонила голову, и в темных глазах сверкнул огонек лукавства. — Однако всегда можно получить то, что хочется. Главное, знать куда давить.

На долю секунды мне показалось, что как будто в комнату, провонявшей благовониями, ворвался свежий воздух. В мире, где женщина не могла даже распоряжаться собственным имуществом, Вивьен выглядела как настоящее чудо. Я нисколько не сомневалась, что она буквально выгрызла себе право заниматься этой работой на ряду с мужчинами. А значит, она была не только талантлива, но и чертовски умна.

— Как вы оказались на спиритическом сеансе?

Усмехнувшись, Вивьен достала из сумочки блокнот и карандаш:

— Моя работа — писать о том, что интересует горожан. А мадам Ровена сейчас на пике популярности. Каждый хочет знать — настоящий ли у неё дар или очередной трюк.

— И к какому выводу вы склоняетесь?

— Пока не знаю, — честно призналась она. — Потому и здесь.

Клара нетерпеливо дернула меня за рукав, привлекая к себе внимание. Я обернулась, и она взглядом указала на вошедшую даму.

— Смотрите, леди Миррен, — она понизила голос до драматического шёпота и выразительно округлила глаза, — сама госпожа Брианна Теплтон! Президентша Общества Добродетельных Дам Миствэйла!

Последнюю представили с таким благоговейным придыханием, будто речь шла минимум о королеве. Или о святой, сошедшей с икон.

Однако в Брианне Теплтон не было ни тепла, ни мягкости, которые неизменно добавляют писцы своим святым. Высокая, до костлявости худая и с лицом, которое будто высек неумелый мастер из гранита. Пожалуй, в ней было даже что-то от средневекового инквизитора. Такую легче представить ликующей возле костров с еретиками, нежели раздающей милостыню попрошайкам возле храмов.

Тёмные, почти чёрные волосы с обильной благородной проседью были стянуты в тугой узел на затылке. Платье тёмно-лилового, почти траурного цвета, глухо застёгнутое под самое горло со скромной брошью из потемневшего серебра на воротнике. На тонкой, жилистой шее болтался массивный золотой круг на цепи.

— А вот и цепной пес Горнища явился, — мрачно произнесла Вивьен так, чтобы ее могла услышать только я. — Интересно, что этой старой карге здесь понадобилось? Никак решила узнать у родственничков, как дела в Великом Горнище?

— А вы к ней теплых чувств не питаете, — заметила я.

— Мерзкая бабенка, должна сказать вам, — скривилась репортер, будто ей на больной зуб кусочек лимона попал. — Впрочем, вы скоро сами убедитесь в этом.

Тем времен президентша Теплтон, едва обменявшись приветствиями со всеми остальными, направилась к нам.

— Госпожа Миррен, — она окинула меня откровенно брезгливым взглядом, будто я была не гостьей, а отвратительным насекомым, случайно заползшим в приличный дом. При этом она даже не удосужилась поздороваться с Вивьен. — Много слышала о вас. Дочь Айрэн Миррен, если я не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — так же холодно ответила я.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд — ни дать ни взять два бойца на ринге, оценивающие противника перед схваткой.

— Как интересно, — тонкие губы Брианны искривились в подобии улыбки, которая больше напоминала оскал. — Ведьма в нашем скромном обществе добродетельных дам. Надеюсь, вы не вздумаете развлекаться, колдуя над чайными чашками? Или превращать нас в жаб для собственной забавы?

Остальные дамы нервно захихикали, прикрывая рты веерами. Кроме Вивьен, которая смотрена на Теплтон так, будто жаждала просверлить ей дыру в черепе. Впрочем, я разделала ее желание. «Не просто мерзкая бабенка, — подумала я, — а адская бабища».

Я выдавила из себя натянутую улыбку.

— Тогда позвольте поинтересоваться, что делает скромная добродетельная дама в спиритическом салоне? Пришли прочитать нотацию о том, что вызов духов противоречить моральным устоям?

Брианна презрительно фыркнула, как породистая лошадь, и демонстративно повернулась ко мне костлявой спиной.

Я услышала тихий смех Ларош.

— Поздравляю, леди Миррен, — Вивьен постаралась вернуть лицу серьезное выражение, но уголки губ подрагивали в улыбке. — Вы только что обзавелись ярой поклонницей. Кстати, а это правда, что вы отказали самому герцогу Квобоку?

— Хотите написать об этом в статье? — незлобиво спросила я, иронично заломив бровь. — Это будет сенсацией.

— Думаю, мы с вами подружимся, — прищурившись, она лукаво подмигнула.

Не прошло и пяти томительных минут светской болтовни о погоде, как дверь гостиной театрально распахнулась, и в неё буквально вплыла…

Нет, не просто женщина. Явление. Произведение искусства сомнительного вкуса.

Мадам Эсмеральда Ровена была под метр девяносто, не меньше, величественной, как галеон под всеми парусами, в длинном чёрном платье из тяжёлого бархата, расшитое мистическими символами. Длинные толстые пальцы украшали множество колец, а на шее висело подвеска из тёмного камня размером с голубиное яйцо. Тронутые сединой чёрные волосы были собраны в причёску, а-ля городская сумасшедшая. Бледное лицо с густо подведёнными глазами выглядело