силами и остервенением набросились на старейшин. Гвардия рода медлила, не решаясь защищать собственных старейшин: аргумент насчёт признания наследным артефактом эрцгерцога в качестве будущего императора имел для них значение. В последний раз, когда такое происходило, Австро-Венгрия приросла в период правления признанного императора территориями и влиянием. А потому игнорировать подобное они просто были не в силах.

А между тем эрцгерцог не выпускал инициативу из рук.

— Канцлер, — успел обратиться он к Эстерхази, — вы признаёте моё главенство и право вершить суд?

И нужно отдать должное Миклошу Эстерхази: он опустился на одно колено и протянул клинок на раскрытых ладонях.

— Мой меч — ваш меч, Ваше Императорское Высочество.

— Кому вы верите? Он окончательно свихнулся! Ему нет веры! — тем временем продолжали распинаться Орциусы, пытаясь применить против воронов артефакты.

Плеча Алексея Фёдоровича осторожно коснулись. Министр чуть скосил взгляд в сторону и заметил у себя за спиной Угарова. Князь осторожно склонился над ухом министра и проговорил:

— Пожалуй, на сегодня второй раунд переговоров окончен. Давайте позволим им решить собственные семейные проблемы, а завтра с утра перейдёте к решению дипломатических вопросов с уже легитимным представителем Австро-Венгерской империи.

* * *

Спустя час мы сидели в посольстве Российской империи в Вене, ожидая сведений от Франца-Фердинанда. Воронов же только качал головой, слушая о наших приключениях.

— Князь, а вы точно не хотите ко мне в ведомство податься? У вас же талант.

— Э, нет, Алексей Фёдорович. Я предпочитаю все свои таланты направлять на благо рода, попутно оказывая безвозмездные услуги империи.

Воронов расхохотался:

— Безвозмездные? Смотря для кого и что считать безвозмездным. После вашего общения с Францем-Фердинандом, думаю, казна Австро-Венгрии резко похудеет. Кстати, «воронёнком» он размахивал весьма эффектно. И во сколько ему обошлось приобретение подобного артефакта? Ни за что не поверю, что вы его отдали в аренду.

Я решил не скрывать условия и по мере их перечисления видел, как у Воронова медленно отвисала челюсть.

— И он на это согласился? — недоверчиво пробормотал министр.

— А у него, думаете, был выбор? Только благодаря этому клинку он сейчас в добром здравии и в адекватности. Иначе у нас действительно оказался бы недееспособный эрцгерцог у власти, и ещё неизвестно, чем бы это закончилось. К тому же я предполагал дать на выбор какой-то один из вариантов. Я же не виноват, что он согласился на все четыре.

При этом я не стал указывать, что переговоры велись не с эрцгерцогом, а с духом рода, который в принципе был существом, не обременённым финансовыми проблемами либо пониманием финансовой сути. И то, что для духа рода было какими-то циферками и копейками, для Франца-Фердинанда могло стать реальной проблемой. Но министр понял меня по-своему и снова расхохотался:

— Нет, однозначно пойду хлопотать к Его Императорскому Высочеству, чтобы он уговорил вас отправиться ко мне в ведомство. Вы же исключительно полезная личность в качестве дипломата. Вы там ещё хотя бы саркофаг с Францем Леопольдом втридорога Орциусам не успели продать?

— Э нет, — отмахнулся я. — За этот актив вы можете спокойно спустить с австро-венгров ещё три шкуры.

— Да, боюсь, после вас и щипать-то нечего будет, — с восхищением пробормотал Воронов.

Не скрою, это восхищение было мне приятно.

— Я правильно понимаю, что ваша миссия в Вене завершена?

— Можно сказать и так, — пожал я плечами. — Осталось забрать оплату за услуги, и можно отправляться домой.

Глава 14

К принцу на аудиенцию попал я далеко не сразу. Почти двое суток столица гудела от обысков, арестов, преследований и чисток после попытки дворцового переворота. Однако же сплочённая команда в лице эрцгерцога и канцлера смогла навести порядок. Более того, они изъяли тела из гипсовой шахты, умудрились даже допросить их для того, чтобы получить доказательства покушения на эрцгерцога и его братьев и сестёр. С боевой пятёркой Ордена убитой при спасении канцлера с дочерью такого же везения у них, к сожалению, не вышло. Мы покидали храм в спешке, мне некогда было трупы собирать, а братья Ордена имели за собой прекрасную привычку убирать всякое дерьмо.

Более того, к концу второго дня к принцу и канцлеру явилась делегация из иерархов ордена, которые едва ли не плакались о том, что их нагло оклеветали, некие наёмники проникли в организацию под личинами братьев ордена, чтобы скомпрометировать и дискредитировать непогрешимых братьев. Сами же орденцы в жизни никогда бы не навредили империи и всё делали исключительно ради её блага. Иерархи сильно надеялись на здравомыслие наследника и канцлера, а также на то, что подобное единственное пятно на святой репутации не сможет омрачить взаимоотношения между монархией и орденом.

Откуда я знал эти подробности? Да вот как-то канцлер разок вечером наведался в русское посольство обсудить со мной немаловажный вопрос, а именно стоимость своей собственной жизни. Я прекрасно понимал, что Эстерхази тоже далеко небедный род, но переводить в финансовую плоскость подобный актив я не спешил. Я предпочёл взять с Миклоша клятву о ненападении и о союзничестве на семь поколений, а также обязательство о предоставлении услуги, не противоречащей законам чести и интересам рода Эстерхази и Австро-Венгерской империи.

Не знаю почему, но Миклоша мне было отчасти жаль. А всё потому, что ему на должности канцлера приходилось разгребать дерьмо, которое Эстерхази проморгал с Францем Леопольдом. Это же надо было не заметить такой выдающийся серпентарий, собравшийся вокруг трона.

Если Франц-Фердинанд в силу собственной молодости мог ещё не до конца понять всю глубину задницы, в которой оказался, то Эстерхази понимал её прекрасно и осознавал, чем реально будет заниматься ближайшие пять лет. Более того, возможно, что у Эстерхази картина мира пошатнулась даже сильнее, чем у эрцгерцога. Ведь Эстерхази предали и его друзья из Священной Римской империи, и орден, на который последние лет пятьсот опиралась австро-венгерская монархия.

Наше «тёмное» вмешательство с Каюмовой очень ярко продемонстрировало силу и полезность магов из тёмной фракции, которые были систематически изжиты или уничтожены в Австро-Венгрии