не тронул, все видели их стычку. Все помнят слова моего супруга.

Тебе не выйти отсюда живым.

Будто громом отбивается в голове.

— А чего он свалил? — резко разворачивается ко мне Медведь. — Еще и на всю ночь? Что, даже никак это не объяснил? Просто съебал?

Ну… вряд ли это было связано с Арсеном.

— Что такое? — раздражается Медведь. — Чего молчишь?

Гулкий хлопок двери заставляет нас обоих повернуться ко входу.

Айдаров.

Мазнув коротким взглядом по мне, он переключает внимание на своего приятеля.

— Ты какого хера здесь делаешь?

— Тебя ищу, — цедит Медведь. — Как все. Ты где, блядь, проторчал все это время? Охранники Грановского тут каждый угол обшарили.

— Был там, где надо, — хмуро бросает Айдаров. — А вот тебя здесь быть точно не должно.

— Что…

— Нехер рядом с моей женой вертеться.

Он… ревнует?

Вид у Айдарова сейчас именно такой. Челюсти сжаты. Взгляд раздраженный. И сам он до жути взвинченный. Ощущение от него исходит, будто от оголенного электрического провода.

Медведь кривится.

— Ты совсем ебанулся? — рявкает. — Нет, ну пиздец… чтобы я… да глядя на то, как ты после женитьбы мозгами двинулся, вообще уже никакую девку не захочешь.

— За базаром следи.

— Ты тему не переводи, — отрезает Медведь. — Где был?

— Где надо, — ледяным тоном выдает Айдаров. — Сказал же.

— Ну для генерала советую придумать версию получше, — хмыкает его приятель. — Вряд ли ему такой ответ прокатит.

— Для какого еще генерала? — хмурится.

— А это ты у Грановского спроси. Откуда у него здесь сперва этот блядский Арсен взялся. Теперь еще и какой-то ебучий генерал нарисовался. За это расследование взялся.

Айдаров молчит. Даже бровью не ведет.

— Арсена убили, — цедит Медведь. — Ну думаю, ты и так в курсе.

Ноль реакции в ответ.

— Подстава это, Самир. Его по ходу сюда и пригнали с одной целью. Тебя на эмоции вывести.

— И что? — мрачно бросает Айдаров. — По-твоему, я повелся?

— А это ты мне скажи.

Молчание такое, что кажется, даже мое сердце замирает, переставая биться. Кровь холодеет в жилах.

— Мы оба знаем, чего нет в твоем чемодане, — добавляет Медведь.

И дальше они опять смотрят друг на друга без слов.

— Ты же понимаешь, какой это пиздец, — Медведь опять не выдерживает первым. — Арсену здесь бы руки никто не подал. Но правила есть правила. Порядок никому нельзя нарушать. Грохнуть его значит…

— Я его не убивал.

— А ночью ты где был?

— Курил.

От него совсем сигаретами не пахнет. Даже я ничего не чувствую. А от Медведя это тоже ускользнуть бы не могло.

К тому же, вчера…

— Ты смотри, — цедит он, подтверждая мою догадку. — Перед генералом так не спались. Забыл, как вчера пачку сигарет вышвырнул из тачки? Когда твоя… хм, жена кривой взгляд на это курево бросила.

Прорычав это, Медведь выходит из каюты, захлопнув дверь.

Мы остаемся наедине.

Айдаров смотрит на меня, начинает расстегивать пиджак. И я забываю все, что собиралась сказать, когда он отбрасывает верх костюма в сторону.

50

Айдаров прикладывает палец к губам. Так и не сводя с меня глаз. Взглядом показывает, что надо молчать.

А я и так вряд ли смогу проронить хоть одно слово, потрясенно наблюдаю за ним, не в силах не то, чтобы шелохнуться, а и хоть какой-то звук издать.

Просто застываю на месте. В ужасе смотрю на его залитую кровью рубашку, которую он теперь расстегивает, сворачивает в комок, сжимая. Помедлив и немного осмотревшись, направляется к тумбе возле кровати, засовывает перепачканную одежду в один из ящиков.

— Разве не нужно ее… — все же разлепляю губы.

Он тут же снова смотрит на меня, отрицательно качает головой, показывая, что лучше молчать.

Айдаров думает, нас могут подслушивать?

Он прав. Кто знает, что вообще может твориться на этой яхте?

Однако его рубашка… это ведь улика. Прямая. Могут найти и тогда…

— Я не трогал Арсена, — говорит Айдаров.

— Думаю, это не важно, — роняю, еле двигая губами.

Мы на яхте, до отказа забитой бандитами самых разных мастей. Не знаю, что именно случилось с Арсеном, кто его убил. Сейчас надо думать о другом.

Как отсюда выбраться?

— Хочу, чтобы ты знала, — произносит он.

Рассеянно киваю. И потом веду головой в сторону душа.

Ему было бы неплохо освежиться. Перед допросом.

Рубашка была насквозь пропитана кровью. На теле тоже остались следы. Да тут лучше бы вообще всю одежду сменить.

— Меня тоже будут допрашивать? — спрашиваю.

— Ты моя жена, — чеканит. — Только в моем присутствии.

— Ясно, — поджимаю губы, судорожно сглатываю.

— Аня…

— Ты в душ?

Он кивает. Разворачивается и уходит. А я нервно расхаживаю из одного угла каюты в другой.

Если Айдарова обвинят, что будет со мной?

Ничего хорошего. Это похоже на то, когда Медведь угрожал мне в больнице. Но сейчас все еще намного хуже.

Медведь ничего не сможет сделать. Мой муж нарушил правила. И какая расправа может ожидать за такое, даже знать не хочу.

Если он нарушил… может, его и правда подставили?

Такая версия выглядит логичной. Но думать теперь надо о другом.

Голова гудит все сильнее. И когда раздается стук в дверь, даже не сразу понимаю, что это.

— Открывайте! — слышится незнакомый мужской голос.

Сердце заходится. Воздух раскаленным комом забивается в груди.

— Сейчас! — выпаливаю.

Айдаров выходит из душа, наспех оборачиваясь полотенце вокруг бедер. Смотрит на меня.

Хватаю халат, который достала из своего чемодана, но так и не надевала. Набрасываю поверх платья. Киваю.

Муж открывает дверь.

— Какого хера? — бросает он с раздражением.

— Самир, извини за беспокойство, — раздается голос Грановского. — Но мои люди должны осмотреть каюту.

— Чего?

— Вынужденная необходимость.

— Что происходит? — решаю тоже включиться. — Что это значит?

Айдаров шагает ко мне, вставая рядом, будто рефлекторно закрывая собой. А в каюту проходит высокий седоволосый мужчина. И еще несколько человек, судя по форме личная охрана Грановского. Сам он заходит последним.

Побледневший. Какой-то осунувшийся. И взгляд у него сейчас нервный, бегающий. Он выглядит настолько дерганным и перепуганным, что в нем тяжело узнать человека, которого я видела вчера.

— На яхте произошло убийство, — замечает седоволосый мужчина. — Мы проводим расследованием.

— И что? — раздраженно бросает Айдаров. — Всех так обыскиваете?

— Нет, — следует прохладный ответ. — Но не все угрожали убить здесь человека.

— Что за хуйня, Грановский? — спрашивает Айдаров, теперь поворачиваясь к имениннику. — Кто это вообще такой?

— Мой знакомый, — откашливается. — Генерал. Знаешь, Самир, это долгая история. После мы все обсудим. Я почти уверен, ты не виновен, но…

— Почти? — грубо обрывает.

— Осмотрите каюту, — распоряжается генерал.

И я стараюсь не смотреть в сторону тумбы, где