сказала: «Дальше ты, наверное, спросишь меня про прыжки из передней стойки».

Он заканчивает чистить яблоко, не сводя с меня глаз.

Уф. — Они просто сложные.

— А-а.

Хасан понимающе кивает. — Типа серий на максималках с двойным ускорением?

— Именно.

Понятия не имею, что это, но облегченно киваю. Взгляд Лукаса всё еще острее, чем мне бы хотелось. Я оглядываю кухню в поисках новой темы для разговора. — Кстати, я в восторге от вашего стерильного и — я могу лишь предположить — еженедельно пастеризуемого жилища.

Хасан кривится. — У нас тут что-то вроде режима.

Он бросает многозначительный взгляд на Лукаса, который невозмутимо раскладывает дольки яблока на тарелке. — Некоторые назвали бы это полноценной диктатурой, — добавляет Хасан.

Я барабаню пальцами по безупречной столешнице. — Это не очень коллегиально с твоей стороны, Лукас.

— Мы взрослые люди, — просто отвечает он, пододвигая тарелку ко мне.

Он что… он приготовил мне перекус? Это благодарность за…

— Взрослая жизнь не обязательно исключает наличие случайной крошки в раковине, — замечает Хасан.

— А твоя голова или голова Кайла не обязательно исключают знакомство с унитазом, — благодушно парирует Лукас.

Я едва не давлюсь яблоком. — Это… это была угроза?

— Не знаю.

Глаза Лукаса по-прежнему прикованы к Хасану — взгляд безмятежный и вызывающий. — Хочешь проверить?

«Диктатура», — беззвучно шепчет мне Хасан. — «Режим».

— Это что, шведская фишка? — притворно шепчу я Хасану, кусая очередную дольку. Сладкая и хрустящая. Идеально.

— Он еще и готовит экстремально здоровую еду, стирает каждые выходные в одно и то же время и, вероятно, использует транспортир, когда складывает белье. Может, и шведская.

— Это фишка «не быть инфантилом», — отрезает Лукас. Он еще не съел ни кусочка. Это что, только для меня?

— И долго вы тут живете вместе?

— Со второго курса, — объясняет Хасан. — Калеб съехал в прошлом году после выпуска. Кайл занял его место.

— И Кайл такой же фанат чистоты, как ты?

— Он так же боится Лукаса и подвержен его авторитету, как и я, — да.

— Он дома? — небрежно спрашивает Лукас, будто мы не обсуждаем его деспотичные замашки.

— Наверху, кажется.

Тот кивает и поворачивается ко мне. — Еще хочешь?

Должно быть, я была голодна, потому что умяла всё яблоко. — Нет, спасибо. Пойдем поработаем над проектом?

Он кивает. — У меня наверху стационарный компьютер.

— Отлично.

Я улыбаюсь Хасану на прощание, тихо усмехаюсь, когда он беззвучно артикулирует: «Тиран», и иду за Лукасом по лестнице. Его комната в восточном углу — должно быть, приятно, особенно летом, когда рассвет и тренировка наступают одновременно. Я всё еще не понимаю, почему он привел меня сюда, а не в библиотеку, но…

Сильная рука заталкивает меня в комнату.

Секунду спустя, когда я уже готова споткнуться, другая рука, такая же сильная, подхватывает меня за талию и прижимает спиной к его груди.

Дверь за нами закрывается. Лукас утыкается лицом мне в шею, делая долгий, резкий вдох. — Ты всегда так чертовски вкусно пахнешь, — шепчет он, и мое сердце пускается вскачь.

Кровать не рядом с дверью, но это не важно. Лукас вдвое больше меня, в миллион раз сильнее и… кажется, мне это очень нравится — то, с какой легкостью он поднимает меня, будто куклу или домашнего питомца. Когда он опускает меня на матрас, я чувствую себя так же, как после неудачного прыжка с кучей винтов.

Дезориентирована. Дыхание сбито. Потеряна.

Он не дает мне времени прийти в себя. Его пальцы цепляют резинку моих шорт и стягивают их вместе с бельем. Я не оказываю ни малейшего сопротивления. Через мгновение он уже там — на коленях у своей низкой кровати, смотрит на то, что обнажил.

На мою наготу.

Он не любитель прелюдий. И, возможно, он не хочет заставлять меня страдать больше, чем я уже страдаю, потому что касается меня без колебаний. Его большой палец — мягкое, но твердое давление на мою влажную плоть. Он раздвигает меня. Ведет от основания клитора вниз, один раз, второй, а на третий — крючком заходит внутрь.

Я ахаю. Он — нет.

Он смотрит на то место, где его палец едва вошел в меня. Мне кажется, он абсолютно спокоен, он контролирует ситуацию так, как я никогда не смогу… но когда он заговаривает…

— Хочешь секрет?

Голос у него такой, какого я еще не слышала. Низкая вибрация. Резкая. Чужая.

Я киваю.

— Мне снилось, как я трахаю тебя.

Я сглатываю. Его палец снова движется вверх, и на этот раз — на этот раз он позволяет ему задеть клитор.

Я выгибаюсь, закусывая губу, чтобы сдержать стон.

— Несколько раз. Слишком много, пожалуй.

Я чувствую, как всё внутри сжимается от пустоты.

— Первый раз был около двух лет назад.

Сердце колотится. Я на грани… чего-то, но он убирает руку. Я могла бы кончить так сильно. Если бы он только коснулся меня. Где угодно, чем угодно. Но он этого не делает, и я вполне могу расплакаться.

— Скарлетт.

— Да? — я не думала, что смогу говорить, но его голос слишком властный.

— Если ты захочешь, чтобы я остановился, что ты сделаешь?

— Я скажу «стоп».

Я могу это сказать. Я знаю, что могу, и он остановится. Но я еще никогда не хотела чего-то меньше, чем этого.

— Ты еще мокрее, чем в лаборатории. Это потому, что я не дал тебе кончить? Потому что я здесь главный?

Кажется, это искренний вопрос — то, что ему нужно знать наверняка. Я киваю, в отчаянии глотая воздух.

— Ты хочешь, чтобы тобой командовал тот, кому ты доверяешь, так? Хочешь правил, хочешь, чтобы тебе говорили, что для тебя хорошо.

Это звучит так покровительственно, и я… я киваю, будто от этого зависит моя жизнь, наполовину стыдясь громкого стона, вырвавшегося из горла.

— Эй. Эй, детка.

Одна из его рук поднимается, пальцы касаются моих губ, очерчивают челюсть. — Комната Кайла прямо по коридору. Тебе придется вести себя тихо. Сможешь быть тихой?

На секунду я теряюсь. Не в силах осознать масштаб… всего этого. То, как он говорит со мной. Его хватка. Смесь жесткости, контроля и нежности. Это так близко к тому, чего я всегда хотела и о чем никогда не решалась попросить, что трудно поверить, что это не фантазия.

— Скарлетт. Сможешь быть послушной?

Я киваю, прижимаясь лицом к его ладони, пока другая его рука прижимает мои запястья к животу. Его довольная улыбка заводит меня еще сильнее. — Если не сможешь — просто кусай, — говорит он, поднося ладонь к моим губам. Его длинные пальцы заключают мои щеки в клетку. Я хочу сказать ему, что всё в