интересно. Как верно сказала Августа, погулять бы по всем понемногу, глянуть, что к чему, и так далее. Но всё это, когда появится свободное время…

Аэробайк замер в знакомом до боли месте под мостом.

Я спрыгнул на асфальт и подошёл к люку. Он был огорожен условными лентами, через которые я переступил. Затем открыл люк. Внутри было не темно. Неужели кто-то есть?

Сунул вниз голову, осмотрелся, увидел фонарик у выхода и со вздохом облегчения полез внутрь.

Алтарь Мару действительно был здесь. Местные художники в точности повторили рисунок Красноглазки, создав реальный алтарь.

Я встал перед ним, склонил голову, сложил руки и обратился к богу ленности у домашнего очага.

— Великий Мару! Твой друг Полярис желает вернуть тебе твою власть в моём доме! В прошлый раз я дал тебе чужую энергию, так научи меня давать тебе ту, что ты хочешь!

Тишина. Почти. Меня окружил звук капающей воды и, почему-то, запах сушёных водорослей.

— Великий Мару!.. — продолжил я и засомневался, слышит ли меня вообще на таком эхо слабый астральный бог? — Ответь мне, Мару! Как я могу закрепить силу твою во всех твоих алтарях?

— … ох, как же мне лень опять кого-то оттуда выковыривать! — послышался голос сверху.

Я обернулся и увидел, как пространство пронзают лучи яркого света фонариков патруля.

Эй, Город, мы так не договаривались! Ты вроде как должен мне подыгрывать, с нашей разницей в инкарнации с первоуровневыми.

Но я уже увидел, как вниз полез крупный мужик в серой одежде. Местная версия полиции, видимо. Или те самые хвалёные санитары.

Я начал отходить в сторону, но те безошибочно высветили меня лучом фонаря. Это раньше здесь были натуральные горы мусора, а сейчас — ровная поверхность, на которой особо прятаться негде.

— Стойте, гражданин! Поднимите руки! — произнёс входящий.

Первая мысль была о сопротивлении, но я оставил её на крайний случай. С учётом нравов этого мира сильный физический вред людям — гарантия оказаться в сумасшедшем доме, в секции для самых буйных.

— Я здесь, стою, — улыбнулся я.

— Назовись. И поясни, что ты здесь делаешь.

— Полярский моя фамилия. Меня поразило последнее голосование насчёт искусства. Я хотел увидеть это своими глазами, чтобы уметь принимать правильные решения.

Серые мундиры переглянулись.

Из-за фонарей в их руках я не мог разглядеть лица, но один вроде был моложе, а другой был лысоват и носил усы.

С трудом разглядел в свете ярких лучей, что старший активировал светящуюся голографическую панель. Наверное, смотрит досье на меня.

— Ладно, — произнёс он. — Насмотрелся?

Я кивнул.

— Красиво, — ответил я. — Оно ведь, наверное, никому не мешает.

— Может, и не мешает, — старший опустил фонарь, и младший последовал за ним. Но глаза ещё не привыкли к смене освещения, и яркие пятна света всё ещё стояли там, где только что были их прожекторы.

— Главное, чтобы те, кто это делали, не оказались больны духом. Мы ведь не знаем, вдруг они так выражают пассивную агрессию или скрытую боль? — спросил младший, и я понял, что всё ещё поражаюсь логике этого эхо.

— Тогда им нужно помочь, — кивнул я, — Тоже об этом думал. Но ведь это добрый кот. В нём нет грусти или негатива. Вроде бы мем Мару можно показывать даже детям.

— Совершенно верно, я проголосовал так же, — добродушно улыбнулся усатый. — Ладно, извини, что задержали, парень. Но вдруг бы это был вандал или продолжатель этого алтаря? Вдруг кому-то нужна помощь?

И главное, лица у обоих в этот момент максимально благостные и дружелюбные.

— Спасибо, — поблагодарил я серые мундиры и спокойно пошёл к лестнице.

Сделал пару шагов вперёд, и…

— Эй! Погоди-ка, парень?

Я обернулся, инстинктивно потянувшись рукой к Геранию.

— Ты пакет забыл. Здесь нет логистики у мусорщиков, так что забери, пожалуйста.

— Я ничего не… — начал было я и замер. У алтаря была пачка с кошачьим кормом незнакомой марки. Затем понял, откуда она могла там взяться, и вернулся. — Да, спасибо, совсем забыл!

— Ничего, не переживай, — легко хлопнул меня по плечу младший, будто младшего брата. — Ты правильно делаешь, что задумываешься о голосовании.

Я вылез наверх. Мой аэробайк никто не опечатывал и не блокировал. Хотя, нужно признать, я в целом сам нарывался, когда парковал его прямо над люком. Меня здесь видно, как на ладони. Поверил в то, что мои реальные враги не посмеют меня здесь тронуть, а если тронут, то им же хуже.

А что мне хотел сказать материализацией мешочка с кормом Мару? Фиг его знает. Но явно он там появился не просто так.

Взлетел над асфальтом. Снизу как раз показались патрульщики и на то, что я улетаю, не обратили никакого внимания, общаясь друг с другом о чём-то своём. До чего странный, но всё же уютный мир. В реальном две тысячи пятом я бы так легко не отделался.

Приближалась моя смена по дежурству у Красноглазки.

Покинув район, я направился в туман, снизился, чтобы пропасть в нём из видимости, и затем уже вырулил на нужную мне дорогу.

Вскоре я уже был рядом с дачным посёлком. Снизился к самой земле и въехал в картинную галерею. Мимо пронеслись многочисленные пейзажи, изредка прерываемые натюрмортами и предсказаниями.

Красноглазка, с высунутым языком и что-то про себя напевая, рисовала большой торт с белым кремом и фруктами.

— О, Полярский! Давно пора! Ты опоздал, я уже второй раз на смене. Есть новости?

— Да. Храм Мару прижился, — ответил я. — Как думаешь, сколько таких надо, чтобы привязать к ним ещё один?

— Никогда не имела дел с такой магией, — задумалась Маруслава. — Я жила в цельном мире на планете Земля… думала, что живу.

— Ещё бог мне на алтаре оставил зачем-то свёрток с кормом, — добавил я задумчиво. — Что бы это могло значить? Нужно жертвовать ему корм, чтобы он признал алтари?

— О, а ты что, не знаешь, что ему жертвовать? Спросил бы!

— Спрашиваю, — поднял я на неё взгляд и наконец слез с аэробайка.

— Богу лучше всего жертвовать его собственный аспект, это же очевидно, — пожала плечами Маруслава.

— Лень? — скептически уточнил я.

— Нет же! Он высший астральный дух. Светлый, заметь. Так что ему нужно жертвовать счастливых котов, чтобы освятить алтарь.

— Ээ…