ничего смешней пальца. Может, знаешь какие-нибудь анекдоты? Маруслава, тебя тоже касается.

— Это не серьёзно, — насупилась она.

— В этом приборе из того, что сработает кроме эмоции смеха есть только похоть.

— Ладно… если ты так ставишь вопрос, когда-то я знала наизусть множество анекдотов. Правда, почти все они касаются магии.

— Давай уж. По очереди будем пытаться развеселить её.

Подходила к концу вторая бутылка. С клубничным вкусом. На очереди была синяя, со вкусом какой-то акебии.

Мне хватило глотка, чтобы смешным казался каждый анекдот. Красноглазке, видимо, и трёх бутылок не хватит. Прибор тоже работал, потому как Маруслава и Малигос тоже вошли во вкус. Только нашей художнице было недостаточно.

— Так вот. Знаешь как понять, что ты стал великим волшебником? — продолжала главная звезда сегодняшнего вечера. — Когда ученики боятся твоих экспериментов больше, чем тебя!

Затем сама же рассмеялась, её смех подхватил Полоскун. Я не сильно понял, что в этом смешного, но общим настроением проникся.

— Шёл как-то кумари по колдовскому лесу. Видит — солнечная колесница, запряжённая фениксами. Сел в неё и переродился!

Я сдержанно усмехнулся — больше от вида самой Маруславы, чем специфического юмора. Она была близка к тому состоянию, которого мы добивались от Красноглазки.

— Ты вообще нас слышишь? — спросил я у главной причины нашего вечера юмора.

— Угу, — расстроенно буркнула Красноглазка. — И мне очень смешно, правда. Но у меня в голове картинки. Я не могу остановиться.

— Может, нужно поймать время, когда она не рисует? — спросил Полоскун.

Такие моменты длились несколько минут между двумя картинами. Слишком мало.

— Пей третью, — пожал я плечами.

Красноглазка хлопнула себя по животу, покачала головой и принялась давиться.

Нет, что-то в этом плане определённо не так. Но прежде чем я понял что, на сцене появилось новое действующее лицо.

Громадный топор дровосека пролетел через поляну, сделал несколько оборотов и приземлился прямо под ноги Малигосу, в паре сантиметров от его ботинок.

Затем рядом приземлилась клетчатая сумка. Замок был сломан, и содержимое частично вывалилось наружу.

Это были, судя по всему, части тел монстров. Обрубки щупалец, куски мяса, кости. Там же какие-то побрякушки, украшения… отдельного шарма добавляла крупная живая рыбина, которая вывалилась из сумки и проскользила под ноги к Маруславе, где принялась яростно трепыхаться, борясь за жизнь в безводном пространстве.

— Саша? — удивился я.

Если честно — напрочь о ней забыл. Вылетело из головы.

— Чё?

— Ты откуда взялась? — спросил за меня Полоскун.

— Я ж сказала, прогуляюсь, хули не ясно? — скривилась она. — Гостинцы вам.

— Где ты взяла ээ… прежних обладателей этих частей тела? — спросила Маруслава. — В картинах нет таких существ.

— Трудяга делает, лентяй ищет отмазки, — назидательно сказала Александра. — Для меня там полно живности. А эта штука заплывала к нам в Хаос. На вкус — зашибись просто.

Саша подошла к рыбине, подбросила ногой, поймала, утихомирила навечно ударом об стол и бросила перед Маруславой.

— Зажарь добычу, женщина.

— Я потомственный боевой маг из древнего!.. — гневную тираду Маруславы прервал истерический смех Красноглазки, в котором разом проявились все три выпитые бутылки.

Её прорвало так, что буквально скрутило, повалило на пол, и она забилась в истерике, со смеху держась за живот.

Мы с Маруславой переглянулись.

— Придётся готовить, — сказал я. — Победа за Сашей.

16. По воле его да свершится

— Йеху! А в чём? — не поняла она.

— В соревновании «Кто рассмешит Красноглазку?».

— Типа я клоун? Нарываешься? — она с некоторой ленцой изобразила раздражение, но не очень убедительно.

— Да ну тебя, нормально же общались!

— Ну так то да… — ещё больше растерялась Саша. — И чё дальше?

Мы с Маруславой переглянулись. Точно!

— Пора кастовать воплощение! — бросил я, и волшебница резко посерьёзнела. Взяла протянутую руку.

— У-у, ещё одна конкурентка нашей Марты. То-то она тебя недолюбливает, — прокомментировала Саша.

— Не отвлекай, это ритуал воплощения.

— Ну ок, чё, — пожала плечами она и плюхнулась на скамейку рядом с Малигосом.

Красноглазка продолжала истерично смеяться, будто перед ней было комедийное шоу. Я подумал, может ли у стирателя быть передозировка этим зельем?

Но отвлекаться было нельзя, и я усилием воли вернулся к тому, что делал. К переходу.

Если бы жизнь была игрой, то у меня должно было бы появиться достижение «попасть на изнанку тремя разными способами в течении одного цикла».

Сработало!

— О-оу, — прокомментировала Саша.

— Офигеть! — встал от избытка чувств Полоскун.

Я приоткрыл глаза. Нам с Маруславой удалось — мы были на изнанке. Во плоти перейдя на ту сторону.

Протянул руку Красноглазке. Та её приняла и шагнула следом за мной.

— Саша, Малигос, — обернулся я. — Вон там собраны холсты с храмами. Собирайте все и тащите с нами.

Когда дошло до дела, Саша не подкачала, с готовностью следуя приказу. Я уже не хотел останавливаться, чтобы не упустить возможность перехода.

Красноглазка всё ещё посмеивалась, но уже не так истерично. Эмоции пошли на спад. А я оставил мысленную заметку, что местные напитки отлично помогают искусственно поднимать акцессию. Нужно только эмоцию подобрать такую, которая не будет сильно мешать в бою.

Чем дольше мы шли вперёд, тем больше пространство вокруг начинало напоминать сон. Яркие цвета, несуществующие растения и странные летающие огоньки. Да, мы на месте!

Обернулся. Все в сборе.

— В прошлый раз путь у меня занял не меньше двух-трёх часов. Но это было через сновиденное тело, а не во плоти, — предупредил я. — Так что возможно придётся потопать. Саш, мочи всех, кто полезет к нам. Здесь можно сильно не церемониться, большинство агрессивных духов — неразумные монстры и намного слабей тебя.

— Не, так не интересно. Я люблю унижать сильного противника. Зачем ломать то, что и так дышит на ладан? Вот интересно, какой предел прочности у тебя?..

— Всё ещё не вижу причин нам с тобой что-то делить. Мы на одной стороне и решаем одни цели.

— Я сама по себе, — бросила Саша в ответ.

Для Красноглазки дорога вышла сложной. Она не могла долго стоять на одном месте, ей нужно было рисовать, и жертвами становились здания. На остатках акцессии я старался ещё больше поднимать эхо, чтобы дома вокруг поскорее стали