схватила куртку со стула. Натянула её, занимая руки, давая себе задачу.

– Мне нужно забрать приглашения, – пробормотала я, застёгивая молнию. Металл холодный под пальцами. – И забрать костюмы для бала у моего контакта. – Я рискнула взглянуть на него.

Он наконец обернулся. Посмотрел на меня – долго, изучающе, золотые глаза искали ложь, искали правду, искали что-то, чего я не хотела показывать.

– Ты всё устроила?

– Ещё вчера, – ответила я, встречая его взгляд. – Пока ты спал на стуле.

Что-то мелькнуло в его глазах – уважение? признание? – и краешек губ дрогнул. Не улыбка. Что-то более глубокое.

– Тогда пошли, – он встал, потянулся, и позвонки хрустнули. Футболка задралась, обнажая полоску кожи над поясом джинсов – плоский живот, чётко очерченные мышцы, синяк на боку, желтовато-зелёный по краям.

Я отвела взгляд, но слишком поздно.

Образ выжегся в памяти – мышцы, кожа, синяк на боку, который я хотела коснуться, проверить, болит ли ещё.

Не смотри. Не думай. Работай.

Но я уже смотрела. И уже думала.

И это было проблемой.

***

Час спустя в типографии на окраине мы забрали приглашения – два плотных конверта кремового цвета с золотым тиснением и восковой печатью цвета бургундского вина. Идеальные. Неотличимые от настоящих, если не присмотреться слишком близко.

Если не проверить код на обратной стороне – магнитную полосу, встроенную в тиснение, которую считывают на входе.

Проблема на потом.

Печатник – пожилой мужчина с дрожащими руками и острым взглядом – не задал ни одного вопроса. Взял деньги. Отдал конверты.

Мы вышли на улицу, и холодный мартовский ветер ударил в лицо, трепля волосы, принося запах выхлопных газов и жареной еды из кафе за углом.

Оберон прищурился, глядя на поток машин, на толпу людей, снующих мимо, погружённых в свои телефоны, в свои жизни. Его челюсть напряглась.

– Как вы это выносите? – пробормотал он, почти себе под нос.

– Что? – я обернулась.

– Весь этот… шум. – Он провёл рукой по лицу. – Металл. Дым. Всё мёртвое. Даже воздух пахнет смертью.

Я посмотрела на город глазами того, кто помнил леса, дворцы под открытым небом, мир, где магия текла в каждом листе.

– Привыкаешь, – сказала я тихо. – Или умираешь.

Его взгляд метнулся ко мне. Золотые глаза потемнели.

– Я не собираюсь умирать здесь.

– Я тоже.

Я держала конверты в руках, чувствуя вес бумаги, вес лжи, вес всего, что могло пойти не так.

– Один шаг сделан, – пробормотала я, разглядывая тиснение – вензель Холлоуэя, идеально скопированный.

– Теперь одежда, – Оберон стоял рядом, руки в карманах, взгляд устремлён на оживлённую улицу. – Ты сказала, у тебя есть контакт.

– Да. – Я убрала конверты в рюкзак. – Её зовут Лекси. Она… занимается определёнными вещами. Достаёт то, что трудно достать. Без вопросов.

– Звучит как преступница.

– Она и есть преступница, – усмехнулась я. – Но надёжная. Когда у тебя нет семьи, нет дома, нет никого, кто прикроет спину… ты учишься ценить людей, которые платят долги. – Я встретила его взгляд. – Лекси платит долги.

Что-то изменилось в его лице. Смягчилось.

– У тебя нет семьи?

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, острый.

Я отвела взгляд.

– Не той, что имеет значение.

Он не ответил. Но я почувствовала его взгляд – долгий, оценивающий, полный чего-то, что я не хотела расшифровывать.

Не спрашивай. Пожалуйста, не спрашивай.

Он не спросил.

– Я вытащила её из неприятностей год назад, – продолжила я, заполняя тишину. – Она должна мне. Большой долг.

Он посмотрел на меня долго, оценивающе.

– Какие неприятности?

– Казино. Карты. Фишки на сумму в полмиллиона, которые она задолжала людям, с которыми не стоит иметь дел. – Я пожала плечами. – Я взломала их систему. Стёрла долг. Сделала так, будто его никогда не было.

Его бровь поднялась.

– Ты стёрла полмиллиона фунтов?

– Ты удивлён?

– Впечатлён, – поправил он. В голосе прозвучало что-то тёплое.

Моё сердце сделало предательский кувырок.

Я ненавидела, как он на меня смотрел в эти моменты. Не с осуждением. Не с жалостью. С чем-то похожим на… гордость?

Как будто я была больше, чем просто хакер, убегающий от мафии и фейри. Как будто я имела значение.

Хватит. Прекрати.

Я отвернулась, доставая телефон, пряча лицо.

– Ладно, – сказала я резче, чем собиралась. – Звоню ей.

Телефон взяли на третьем гудке.

– Кто умер? – Голос Лекси был хриплым, сонным, раздражённым. На фоне играла музыка – что-то тяжёлое, гитарное, громкое. – Или ты, Кейт, просто соскучилась по моему прекрасному голосу в… – пауза, шорох, – …блять, в два часа дня? Серьёзно? Я легла в восемь утра.

– Лекс, мне нужна помощь, – я прижала телефон к уху, отворачиваясь от Оберона. – Срочно.

Тишина. Музыка стихла.

Когда Лекси заговорила снова, голос стал острее, настороженнее.

– Какая помощь? Ты в беде?

– Скорее… в очень странной ситуации.

– Это про тот долг Винни?

Желудок сжался.

Я чуть не фыркнула. Долг Винни. Если бы всё было так просто. Если бы речь шла о каком-то ублюдке вроде Винни, который хотел вернуть свои двести тысяч фунтов, я бы справилась сама. Но нет. Речь шла о фейри. О гримах, которые ворвались в мою палату с когтями и клыками. О Короле Лета, который стоял в трёх шагах от меня и выглядел так, будто мог испепелить весь Белфаст одним взглядом, если бы у него ещё осталась магия.

И о даре Видящей, который якобы должен был позволить мне видеть фейри среди людей.

Даре, который, кстати, за последние несколько часов никак не проявился и не дал о себе знать.

Люди оставались людьми – обычными, серыми, смертными. Никаких светящихся глаз, никаких странных теней, никаких монстров среди них я не наблюдала.

Может, это всё была ошибка. Может, у меня галлюцинация от обезболивающих. Может, я просто спятила, и сейчас сижу в психушке, а не стою в сквере с бывшим королём мира фейри, который утверждает, что я – какая-то редкая магическая аномалия.

Может, всё это – просто чертовски реалистичный сон.

– Кейт? – голос Лекси вернул меня в реальность. – Ты там?

– Да, – я сглотнула. – Не про Винни. Хуже.

– Хуже, чем белфастская мафия? – в её голосе прозвучало любопытство. – Детка, ты умеешь влипать в дерьмо.

–