class="p1">– Шесть футов два дюйма, – процедила я сквозь зубы. – Обхват груди сорок два. Талия тридцать два. Рукав тридцать пять. Записала?

– Ты убила весь кайф, детка, – вздохнула Лекси разочарованно. – Но да. Записала. – Пауза. – А твои параметры?

– Десятый размер, – буркнула я. – Пять футов восемь дюймов. Большего не жди.

Оберон всё ещё стоял там, где я его оставила – слишком близко, слишком довольный собой – с этой чёртовой невыносимой улыбкой на губах. Он скрестил руки на груди, и худи натянулось на плечах, подчёркивая их ширину. Его взгляд скользил по мне – медленно, оценивающе, и от этого взгляда кожа покрывалась мурашками.

Я бросила на него убийственный взгляд и повернулась спиной.

– У тебя невыносимо отличная память, – буркнула я язвительно, не глядя на него.

– Знаю, – отозвался он, и в его голосе прозвучало столько самодовольства, что захотелось развернуться и врезать ему. – Это полезное качество для короля.

Король. Который помнит каждый чёртов дюйм своего идеального тела.

– Достаточно параметров, – сказала Лекси, и я услышала царапанье ручки по бумаге. – Не переживай, детка, я найду что-то, что сделает тебя убийственно красивой. И твоего секс-бога тоже превращу в мокрую мечту каждой женщины на этом маскараде. – Ещё одна пауза, и голос стал ниже, насмешливее. – Серьёзно, Кейт. Если ты его не трахнешь после всего этого, это сделаю я. Он звучит как ходячий оргазм.

Я почувствовала, как лицо полыхает огнём.

– Лекси! – зашипела я, отворачиваясь ещё дальше от Оберона, хотя прекрасно знала, что он и так всё слышит.

– Что? – Она рассмеялась – низко, грязно. – Я просто констатирую факты. С таким голосом и параметрами… детка, если ты его упустишь, я серьёзно усомнюсь в твоём психическом здоровье.

Я зажмурилась, чувствуя, как горят уши.

– Можем вернуться к костюмам? – прошипела я.

– Скучная, – фыркнула Лекси, но в голосе прозвучало тепло. – Ладно. А с жильём проще. У меня есть лофт в Титаник-квартале. Пустует последние полгода – хозяин в Дубае, наводит там свои делишки. Адрес скину. Ключ под ковриком – банально, но работает. Костюмы доставлю туда же. Завтра к полудню всё будет на месте.

Что-то горячее и острое поднялось в груди – благодарность, облегчение, что-то близкое к панике.

– Лекс… – начала я, и голос предательски дрогнул. – Ты не обязана. Я и так…

– Я должна тебе жизнь за ту историю с казино. – перебила она мягко, и в голосе прозвучало что-то тёплое, почти нежное. – Кейт. Я не забыла. Ты вытащила меня из того дерьма, когда все остальные уже копали мне могилу. Взломала их систему безопасности, стёрла долги, подчистила записи, спасла мне задницу от людей, которые собирались отрезать мне пальцы по одному. – Пауза. – Так что считай, что мы квиты. Почти. Может, на восемьдесят процентов.

Горло сжалось. Глаза защипало.

– Лекс…

– Заткнись и прими помощь, – оборвала она, но голос был мягким. – Единственное условие – когда это всё закончится, ты расскажешь мне всё. Каждую чёртову деталь. Кто этот мужик, что за артефакт, почему ты рискуешь задницей. Всё. Договорились?

Я кивнула, хотя она не видела.

– Договорились, – прошептала я.

– И Кейт?

– Да?

Пауза. Долгая. Тяжёлая.

– Береги себя, – сказала Лекси тихо. – Пожалуйста. Что бы там ни творилось – будь осторожна. Ты слишком хорошо умеешь находить неприятности. И я не хочу тебя хоронить. – Пауза, и голос снова стал насмешливым. – И Кейт? Презервативы. Используй их. У тебя там секс-бог с голосом, от которого текут трусы. Не вздумай забеременеть посреди ограбления века.

Что-то болезненное сжалось в груди, но я не удержала усмешки.

– Лекс…

– Я серьёзно. Презервативы, – повторила она твёрдо. – Или я приеду и сама их тебе привезу. С инструкцией.

– Заткнись, – пробормотала я, но улыбалась.

Гудок. Тишина.

Я опустила телефон. Одной проблемой меньше. Может быть, у нас действительно есть шанс.

Может быть.

Оберон всё ещё стоял там – с невыносимо самодовольной усмешкой на губах, скрестив руки на груди.

– Твоя подруга… колоритная, – заметил он, и в голосе прозвучало что-то похожее на одобрение.

Я повернулась к нему, тоже скрестив руки на груди.

– Ты действительно знаешь свои параметры наизусть? До последнего дюйма? Серьёзно?

Он пожал плечами – легко, изящно, движение было слишком плавным для обычного человека.

– Я был королём, Кейт, – ответил он просто, как будто это объясняло всё. – Мне шили на заказ всё. Каждую мантию для церемоний. Каждый церемониальный доспех. Каждый наряд для балов, пиров, коронаций. – Золотые глаза скользнули по мне – медленно, оценивающе, и от этого взгляда в животе вспыхнуло тепло. – Портные приходили каждый сезон. Снимали мерки. Записывали каждый дюйм. Каждый изгиб. – Его усмешка стала острее, опаснее. – Я просто… запомнил.

Я смотрела на него секунду. Две. Не зная, смеяться, раздражаться или просто уйти.

– Ты невыносим, – выдохнула я наконец.

– Знаю, – отозвался он, и в его голосе прозвучало что-то тёплое, почти игривое. – Но очень полезен. Признай.

Я закатила глаза, отворачиваясь, чтобы спрятать предательскую улыбку, которая коснулась моих губ.

– Пошли, – бросила я через плечо, двигаясь по улице. – Нам нужно добраться до лофта. И подготовиться к завтрашнему дню.

Он последовал за мной – бесшумно, как тень, как хищник – и я чувствовала его взгляд на себе. Жгучий. Пристальный. Ощутимый, как прикосновение.

– Определённо нужно, – произнёс он задумчиво, и в его голосе прозвучала такая снисходительная уверенность, что я почувствовала, как напрягаются плечи. – Манеры и танцы сами себя не выучат.

Я замедлила шаг, но не обернулась.

Глубокий вдох. Медленный выдох.

– Ты невыносимый, заносчивый, самовлюблённый индюк, – процедила я сквозь зубы, всё ещё глядя вперёд.

Пауза.

Затем – его смех. Низкий, богатый, слишком довольный.

– Заносчивый? – переспросил он, и в голосе прозвучало что-то опасно игривое. – Кейт, я просто констатирую факты. За тысячу лет я обучил танцам сотни придворных дам. – Пауза, и я почувствовала его усмешку без необходимости оборачиваться. – Они выстраивались в очередь за возможность танцевать со мной. Ждали месяцами. Некоторые… предлагали весьма щедрые вознаграждения. – Голос стал ниже, мягче, почти мурлыкающим. – Я был… как бы это сказать… любимцем женщин.

Я фыркнула