Та подняла голову, посмотрела на него заплаканными глазами и с нескрываемой злостью прошипела:

— Режу их, проклятых, чтобы им пусто было! Все из-за них, распроклятых! Я же говорил ему, что дорого, испачкаются… Он же уперся, как баран — купи да купи, купи да купи. Я, дура, получку получила, у девчонок на заводе заняла и купила, а ему за них позвоночник сломали. Распроклятые…

— Подожди-ка, ты это про кого? — не понял Владимир.

Она тем временем все никак не могла разрезать кожу. Нажимала с остервенеем, а материал все никак не поддавался. Настоящая кожа, а не какой-то там дермантин.

— Мама, ты слышишь? — он наклонился, схватив ее за плечи и легонько тряхнув. — Кому позвоночник сломали?

Она снова подняла голову и так посмотрела на него, что он все сразу же понял.

— Сашка? Это Сашка, да?

Та медленно кивнула, а потом всхлипнула.

— Сказала же этому дурню, русским языком сказала… А он все про них мне талдычил… Дурень, как есть дурень… Изрежу их в лоскуты, а потом во дворе сожгу. Распроклятые… Все из-за них, все из-за них.

— Мам, расскажи, что случилось.

Все оказалось до обыденно просто и от этого жутко. Его брат отчаянно хотел себе кроссовки марки «Адидас», и просто одолел мать своими просьбами. Стоили они дорого, не каждая семья может себе позволить. Они же одни жили, на заводе зарплату то платили, то не платили. Та, собрав по сусекам деньги, наконец, купила эти самые кроссовки. Саша сразу же одел обновку и побежал к друзьям хвалиться. Но в первой же подворотне с него попытались снять эти кроссовки, завязалась драка. Итог трагичный — у подростка куча синяков, и самое страшное, перелом позвоночника.

— … Все из-за них, распроклятых!

С силой дернула ножницами, и кожа, наконец-то, поддалась. Боковая часть с хрустом разошлась почти до самой подошвы.

— Вот так вам! Сожгу…

— Оставь их, мам. Скажи лучше, в какой он больнице. Поеду, проведаю.

Разузнав все, что ему было нужно, Владимир вышел из кухни. В прихожей, прежде чем выйти из квартиры, прихватил с собой свою сумку. По привычке.

В первой городской больнице, куда Стрельников почти час добирался «на перекладных», было не протолкнуться. У регистратуры полно бойких бабушек, крикливых женщин, потрепанного вида мужичков и кучи сопящих ребятишек.

— Красавица, у меня здесь брат лежит, — сержант с улыбкой Казановы схватил за руку, пробегавшую мимо медсестричку. — Как бы мне к нему попасть?

— Как его фамилия, солдатик? — улыбнулась в ответ девушка. — С чем его положили?

Через несколько минут парень уже поднимался по лестнице на второй эта, где и располагалось нужно ему отделение. Открыл дверь с надписью «Травматологическое отделение» и на него сразу же дохнуло едким больничным запахом.

— Палата двенадцатая… Так… Вот.

Застыл в проеме, когда заглянул внутрь. Прямо у двери лежал его брат — в гипсовой «броне», лицо сине-зеленое от гематом и зеленки, костяшки на руках сбиты в кровь. Казалось, от того Сашки, которого он знал, остались только одни карие глаза, по-прежнему смотревшие на мир с лихостью и упрямством.

— Вовка, ты? — у парнишки глаза полезли на лоб от удивления. — Здесь? Ты же в Ташкенте был.

— Да, братуха, это я! — расплылся в улыбке Владимир. — Приехал, вот, вас проведать.

Стрельников-старший присел на скрипучий табурет, сумку положил на пол.

— Слушай, Вовка, есть дело одно, — Саша, вдруг, дернулся в его сторону, понизив при этом голос. — У меня тут шузы блатные были… Ну, кроссы, кроссовки, настоящие Адидасы. Мои кореша сказали, что домой отнесли, к матери. Ты видел их?

— Какие еще кроссовки? — не сразу понял старший брат.

— Ты чего, Вов? Адики, настоящие! Белые с тремя черными полосками! Говорю, у матери спроси, куда она их положила. Не дай Бог, выкинет… Она вчера приходила, сказала, что изрежет их и сожгет. Слушай, принеси их сюда, а то, и правда, что-нибудь с ними сделает. Вов, ты чего?

У Владимир аж лицо перекосило. Слушая, он с силой сжимал зубы, чтобы не сорваться и не наорать на брата. Ведь, это была какая-то дикость! Совсем молодой пацан лежал весь синий от побоев, со сломанным позвоночником, и беспокоился о каких-то там кроссовках. Он же мог на всю жизнь остаться инвалидом и ездить в коляске, а не бегать по улицам и не гонять в футбол. И эти красивые белые кроссовки — мечта тысяч и тысяч пацаном — будут все эти годы лежать на тумбочке.

— Чего, изрезала уже? — отчаянно сверкнул глазами Сашка. Дернулся так, что скрипнули пружины кровати. — Вот же ду… Это же настоящие фирменные адики! Чего теперь пацаны скажут…

Кусая губы, Владимир наклонился к сумке, и вытащил оттуда газетный сверток. Поставил его на кровать и стал медленно разворачивать газету.

— Это еще что такое? Пожрать что ли принес? Так, мать уже при… Ни ху…

Когда же белоснежные кроссовки появились на свет, у парнишки округлились глаза от удивления и восторга.

— Кроссы! Фирменные⁈ Совсем нулевые! Откуда? Купил⁈

— Купил, купил. Ты, Саш, посиди пока, я сейчас выйду на пару минут.

Тот машинально кивнул брату, с нескрываемой радостью разглядывая кроссовки.

Стрельников-старший, качая головой, вышел из палаты. Ему нужно было срочно глотнуть свежего воздуха. Он огляделся и, заметив открытое окно в конце коридора, быстро пошел туда. Оперся на подоконник, и чуть ли не полностью высунулся наружу, с шумом вдыхая свежий воздух.

— Вот же, б…ь! Из-за сраных кроссовок жизнь загубил! Что, вообще, творится тут?

Не заметил, как со спины к нему кто-то подошел. Когда же почувствовал спиной чужой взгляд, резко развернулся и остолбенел. Рядом с ним стоял высокий широкоплечий мужчина в милицейской форме, и не сводил с него глаз.

— Черт! Стрельников⁈ Сержант Стрельников⁈ Вован⁈ — вдруг издал радостный вопль незнакомец, а через мгновение начал отдавать приказы командирским голосом. — Сержант Стрельников, смирна! Что за вид? Почему подворотничок грязный⁈

От неожиданности Стрельников чуть не выпал из окна. Хорошо, его успел схватить за ворот этот самый милиционер.

— Что?

Приглядевшись, он громко расхохотался. Ведь, это же был его бывший командир в Афганистане, Михайлов Николай. Их рота, считай, самая отчаянная была. Если кого и посылали на сложные задания, то это только их. Разведгруппы из роты старшего лейтенанта Михайлова