не Станиславский, но на сегодня сойдёт.

Парень растерянно встал напротив меня.

— Ну… он обычно так… подходит близко. Смотрит сверху. Потом улыбается мерзко.

— Улыбайся мерзко, — сказал я.

Он дёрнул уголком рта. Получилось так, будто его тошнило от самого себя.

— Потом говорит: «Ты чего, обиделся?» И может вот так плечом толкну…

Он не успел договорить, потому что я в следующий момент выбросил руку, обозначив удар ему в подбородок. Кулак остановился в сантиметре от его бороды. Парень вздрогнул и даже зажмурился.

— Вот.

— Охренеть, — выдохнул Митяй, пуча глаза.

— Хочешь так же?

— Конечно хочу!

Я развернулся боком.

— Сюда смотри. Ноги вот так. Одна чуть впереди. Колени чуть согнуты, как пружины.

Я показал ему стойку и ткнул пальцем в пол.

— Становись.

Митяй попытался повторить и сразу выставил ноги так, будто собрался фотографироваться для каталога школьной формы.

— Стоп. Соберись, — я направил Митяя. — Да. Вот так. Кулак сожми плотнее. Большой палец убери. Хочешь сломать себе руку — дело хозяйское, конечно…

Он послушно убрал палец.

— Теперь удар. Коротко. Отсюда. Вот отсюда, понял? Замах на километр видят даже те, кто в жизни двойку по физре имел.

Я показал снова. Короткое движение, резкое, с небольшим разворотом корпуса.

— А если я промахнусь?

— Значит, учись попадать. Поэтому сейчас повторишь раз двадцать.

— Серьёзно?

— Ещё как.

Я отошёл на полшага и выставил ладонь.

— Бей в руку. Только коротко. И не жалей меня, у меня сегодня и так день насыщенный.

Митяй ударил. Получилось так, будто он по мягкой точке девчонку хлопнул.

— Это что было?

На пятой попытке наконец начал вкладываться. На седьмой корпус начал доворачивать. На двенадцатой попытке я кивнул.

— Вот. Уже что-то похожее на неприятность для наглеца.

Митяй даже выпрямился весь гордый.

— Правда?

— Правда. Только запомни главное: после удара не стой с лицом победителя и не жди аплодисментов. Дал, развернулся, ушёл к своим или туда, где взрослые и камеры. Тебе надо сорвать их удовольствие, а не устроить дуэль ради чести рода.

Митяй кивнул с очень серьёзным видом, будто я сейчас передавал ему код запуска ракет.

— Давайте ещё.

— Давать жена будет, работай.

Минут пять мы работали прямо посреди кабинета. Я показывал, как держать дистанцию, как не пятиться по прямой, как убирать подбородок. Он повторял, сначала деревянно, потом живее. Один раз так увлёкся, что едва не врезал мне по-настоящему.

Я успел отклониться и фыркнул:

— О, смотри-ка. Аристократ оживает.

Он покраснел.

— Извините.

— За это как раз не извиняются. Вот за сопли — да, за хороший удар — никогда.

Он расплылся в такой довольной улыбке, что я сразу понял: клиент созрел.

— И ещё, — сказал я. — Когда говоришь «отвали», смотри в глаза. Прямо в него. Две секунды ждёшь. Потом, если он тупой и лезет дальше, работаешь.

— Понял.

Митяй стоял напротив меня и, кажется, впервые за всё время в лагере чувствовал, что у него появился ответ на вопрос: «что делать, когда на тебя прут?»

— А если спросят, кто меня этому научил? — спросил Митяй.

Я сел обратно за стол и взял кружку, в которой уже ничего не было.

— Скажешь, проходил курс личностного роста.

Пацан хохотнул, почти с облегчением. Потом лицо снова стало серьёзным.

— Спасибо, Роман Михайлович!

— Рано благодаришь. Сначала проверь на Андрее. И всё — иди, пока смелость не остыла.

Он кивнул уже совсем по-другому. Вошёл сюда жертвой с просьбой о моральной поддержке, а вышел с прямой спиной, сжатыми кулаками и планом на вечер. Я посмотрел ему вслед, дождался, пока его шаги стихнут в коридоре, и тихо хмыкнул.

Методика, конечно, получалась спорная. Зато жизнеспособная.

Глава 14

Когда Митяй ушёл, я посмотрел на стол. Там прямо на столешнице под стеклом лежал лист с фамилиями и телефонами пацанов. Я пробежался глазами по строкам, нашёл Даню и постучал пальцем по номеру.

— Ну что, Данила, — пробормотал я себе под нос. — Пора и тебя навестить.

Стационарный телефон на столе, в отличие от многого в это время, выглядел привычно. Вещь понятная. Трубка, кнопки, провод. Я набрал номер пацана. Пошли гудки. На третьем Даня ответил.

— Да?

— Зайди ко мне в кабинет, — сказал я. — Сейчас.

В трубке повисла короткая пауза.

— А… хорошо. Сейчас подойду.

Он отключился. Я положил трубку на место, откинулся на спинку стула и посмотрел на дверь. Ждать пришлось недолго. Минуты через три в дверь постучали.

— Заходи.

Даня вошёл быстро, но на середине кабинета уже сбавил ход. Остановился у стула, руки сунул в карманы, потом сразу вынул, будто понял, что так выглядит подозрительно.

— Я… это… пока особо ничего такого не узнал, — начал он с порога. — Ну, то есть я смотрел, конечно. Просто там пока непонятно. Они вроде кучкуются, но о чём конкретно говорят, я ещё…

— Стоп, — сказал я.

Пацан осёкся.

— Я тебя не за этим позвал. Стучать мне не нужно. Понял?

Даня моргнул.

— В смысле?

— В прямом. Мне доносы таскать не надо. Я не за этим тебя тогда цеплял и сейчас не за этим вызвал.

Он завис прямо на глазах. Стоял, смотрел на меня и пытался собрать в голове новую картину мира.

— А… тогда зачем? — спросил он осторожно.

Я ткнул пальцем в стул.

— Присаживайся. Есть дело.

Даня сел, но взгляд по-прежнему держал настороженный.

— Покажи, как вы этим всем пользуетесь.

— Чем?

— Телефонами. Интернетом. Вот этой вашей дрянью, где у вас жизнь проходит.

Пацан уставился на меня, как баран на новые ворота. Подозрение никуда не делось, только теперь к нему добавилось искреннее удивление.

— В смысле… как пользуемся?

— В обычном смысле. Вот беру я телефон. Дальше что? Куда тыкать, где искать, как людей найти и где переписки смотрят. Показывай давай.

Даня чуть подался назад.

— Вы это серьёзно сейчас?

— Очень.

— Вы же… — Он замялся, подбирая правильную формулировку: — Вы же взрослый человек.

— Спасибо, сам заметил.

— Просто это… ну… это как если бы вы спросили, как чайник включать.

— Новый телефон взял, — сказал я спокойно. — Разбираюсь.

Даня сразу посмотрел на аппарат, который лежал у меня на