что тот станет человеком, идущим по жизни честно и справедливо. Чонгиль сам не хотел, чтобы его дочь когда-либо смогла понять его до конца – это означало бы, что ей пришлось пережить то же самое. И все же в глубине души он надеялся, что пусть хоть немного, но его история коснется сердца девочки, поможет ей понять, что чувствует отец.

Чонгиль работал чистильщиком канализации. Во время сезона дождей мусор и грязь скапливались в трубах и часто забивали стоки. Тогда приходилось самому лезть внутрь, расчищать завалы, чтобы воде снова ничто не препятствовало. Работа была несложная, но опасная: иногда вода поднималась до пояса, а иногда можно было поскользнуться и упасть, зацепившись за гниль и мусор.

Для Чонгиля и Дженны весь мир сузился лишь до них двоих. У девочки не было ни братьев, ни сестер, ни мамы – никого, кого можно было бы назвать семьей. Однажды, возвращаясь домой после работы, Чонгиль заговорил с дочерью о возможности завести новую семью.

– Дженна, а как ты думаешь, если бы у нас появилась новая семья, тебе бы это понравилось?

Услышав это, она тут же отпустила его руку и закричала во весь голос, что не хочет ничего такого. Но Чонгиль лишь бесстрастно пожал плечами.

Прошло немного времени, и они вдвоем шли по узкой сельской дороге. Дженна чувствовала, куда они направляются, и потому намеренно замедлила шаг, делая вид, что у нее болят ноги. Чонгиль все понял, но притворился, что ничего не замечает, и подстроился под ее темп. Несмотря на все уловки, они все же дошли до места. Перед ними стояло старое здание, окруженное только полями и огородами.

На вывеске было написано: «Детский приют „Счастье“». Дженна еще не очень хорошо умела читать, но твердо верила: папа не стал бы отдавать ее в плохое место. Она крепко сжала его руку и шагнула внутрь.

– Добро пожаловать. Вы тот, кто звонил нам в прошлом месяце?

Когда они вошли, в помещении раздался мелодичный звон колокольчика, и навстречу им вышла женщина с теплой, доброй улыбкой – директриса приюта.

Она приветливо посмотрела на Чонгиля, но тот, увидев ее улыбку, лишь опустил голову: в его душе все переворачивалось от вины.

– Вы, наверное, господин Чхве Чонгиль?

– Да… – ответил он еле слышно.

– Значит, вы все-таки приняли решение. Эта девочка – ваша дочь?

Дженна смотрела на отца, который молча кивнул. Похоже, Чонгиль заранее связался с директрисой и все обсудил. Та посмотрела на Дженну, крепко вцепившуюся в отца обеими руками, и, когда девочка спряталась за его спину, ее лицо на миг омрачилось тревогой. Однако, уловив взгляд Чонгиля, она тут же снова улыбнулась.

– Погуляй пока по приюту, хорошо? – сказала она Дженне и увела Чонгиля с собой в кабинет.

Они скрылись за дверью, и девочка осталась одна. Она осторожно встала на цыпочки и попыталась разглядеть через окно кабинета, что происходит внутри. Слов она не слышала, но по лицам было ясно: речь шла о чем-то важном. В какой-то момент директриса что-то сказала, и Чонгиль… заплакал.

Она положила ему руку на плечо, а затем протянула чистый белый лист. Он долго смотрел на него, потом вдруг повернулся в сторону, где стояла Дженна. Их взгляды встретились – девочка, испугавшись, сразу опустилась на корточки, но было уже поздно: отец ее заметил.

Пока она пыталась унять бешено колотившееся сердце, рядом возникла чья-то тень. Это был ребенок из приюта – один из тех, кому стало интересно, кто тут новенький.

– Ты новенькая? Или на удочерение пришла?

Ребенок с любопытством разглядывал Дженну и засыпал ее вопросами, но она плотно сжала губы, намеренная не проронить ни слова.

Бам!

Дверь распахнулась, и в холл вышли директриса и Чонгиль.

– Я люблю тебя, Дженна…

Он в последний раз крепко обнял дочь – и ушел, не обернувшись.

А она…

Она не смогла его остановить.

Прошел год, и Дженна уже полностью адаптировалась к жизни в приюте. В тот день у них был урок музыки – каждые выходные учитель музыки из ближайшей начальной школы приходил в приют на добровольных началах.

– Кто-нибудь умеет играть на пианино? – спросил учитель.

Но никто не поднял руку. И тогда Дженна решительно вскинула свою.

– Я как-то видела, как одна девушка в церкви играла. Мне стало интересно, и она показала, как это делается.

Учитель удивленно приподнял брови и пригласил девочку к инструменту. Он ожидал услышать нечто робкое, неуверенное, но был поражен: она играла гораздо лучше, чем можно было бы подумать.

– Ты правда все это узнала у той девушки?

Дженна явно имела талант. Она не исполняла сложные произведения и не владела особыми техниками, но в ее возрасте понимать ноты и знать, какие клавиши нажимать, да еще и без настоящего обучения, было чем-то невероятным. С тех пор учитель стал после каждого урока выделять дополнительное время, чтобы заниматься с ней индивидуально.

Вскоре Дженну удочерила американская пара. Имя Дженна ей тоже дали новые родители. Когда они увидели ее музыкальные способности, то решили: они сделают все, чтобы поддержать ее. У семьи не было большого достатка, а занятия музыкой требовали огромных расходов. Но они старались изо всех сил.

Все в семье сосредоточились на Дженне. Перед конкурсами весь их жизненный уклад подстраивался под ее расписание. А вне зависимости от результата ее либо поздравляли, либо утешали. Так Дженна стала настоящим центром семьи. И ее младший брат Джеймс, родной сын пары, с детства привык решать все сам: родители были полностью заняты Дженной.

Но все это не прошло даром: Дженна выросла и стала известной пианисткой. Чем выше она поднималась, тем больше все вращалось вокруг нее. Она понимала, какую цену платит семья, но о том, чтобы все бросить, никогда не заговаривала.

– А сколько теперь будет стоить ее костюм для конкурса?

– Думаю, примерно столько же, что и в прошлый раз. Но знаешь, аренда зала и оплата преподавателя – это же огромные деньги… Переживаю.

– А что делать? Если Дженна хочет, надо давать ей возможность.

Однажды ночью, выйдя на кухню попить воды, Дженна случайно услышала разговор родителей. Их явно беспокоили финансы.

– Это все из-за меня, да? Простите… – пробормотала она, не выдержав и показавшись им.

Родители подскочили. Им стало стыдно, что дочка все это услышала. Они поспешили к ней и крепко обняли.

Для них Дженна была больше, чем просто дочь. Она была их гордостью, смыслом их усилий и любви.