Чанхёк поднял взгляд. Глаза Квеса были безупречно ясны, в них не мелькнуло ни тени сомнения. Купить счастье… Может, именно тогда он вновь обретет смысл жизни. Эта мысль на мгновение показалась ему соблазнительной. Но, несмотря на это, платить за счастье тем, что у него осталось – деньгами, – он не хотел.

Увидев его внутреннюю борьбу, Квес склонил голову набок.

– Затрудняетесь с выбором?

На этот раз Чанхёк не ответил. Тогда Квес расхохотался – громко, искренне, почти радостно.

– Знаете, с той самой первой встречи с вами я чувствовал, что этот день станет особенным. Тогда я еще не был уверен, но теперь, глядя на вашу реакцию, знаю наверняка.

– Ха… – выдохнул Чанхёк слабо, не понимая, чему тот так радуется.

– Ну что ж, раз уж со счастьем не задалось, давайте начнем сделку с… несчастьем. Если вы купите у меня несчастье, я заплачу вам в несколько раз больше, чем давал за счастье. Ну что, хотите купить себе немного несчастья?

Айша, чтобы не издать ни звука, зажала рот рукой. Попятясь в попытке укрыться от Квеса, она на полусогнутых отступала назад, пока внезапно не наткнулась спиной на стену.

– Ах, похоже, здесь тупик, да? – прозвучал чей-то голос.

В тот же миг Айша потеряла сознание и рухнула на землю. Когда она вновь открыла глаза, то оказалась в абсолютно белом пространстве. Где пол, а где потолок – понять было невозможно. В этой бескрайней белизне она снова встретилась с Квесом.

– Это, кажется, запись будущего?

Они оказались внутри пустой страницы книги, на которой еще не было написано ни строчки. То есть они находились в будущем – в том месте, где история еще не была зафиксирована. Ни одного слова, ни одного следа – ничто еще не было предопределено.

– Для стажера у тебя неплохо варит голова, – усмехнулся Квес.

Бэрам запрещалось попадать в мир людей, минуя пограничную службу, но один способ встретиться с людьми, не пересекая границу, все же существовал: нужно было войти внутрь книги. Однако в этом случае можно было лишь наблюдать или участвовать в событиях, уже произошедших. Все, что Айша видела до этого, было не чем иным, как воспоминаниями Чанхёка, отраженными в книге.

– Но что толку? Сейчас здесь только ты и я, – холодно произнес Квес.

Он взмахнул своим золотым посохом, который тут же зацепил Айшу за шею.

– Кх…

Айша яростно пыталась стряхнуть трость, которая сдавливала ей горло, но силы были неравны. Она отчаянно старалась не терять сознание, но Квес, нависший над ней, мешал сосредоточиться.

– Отойди от нее!

Громкий голос разнесся по пространству, и вдалеке показались Корделия, Теодор и Хана – они мчались к ней.

– Как вы… как вы вообще сюда попали?

Но Айша не успела договорить. Корделия уже прыгнула вперед и распахнула запечатывающую книгу. Она налетела на Квеса, и тот тут же втянулся внутрь страниц.

– Вздумал заглянуть в человеческое будущее? Я позабочусь, чтобы ты больше никогда не смог выбраться за пределы этой печати!

– Не-ет! Этого не может быть! – закричал Квес.

Но все завершилось так стремительно и абсурдно, что Айша не сразу осознала происходящее.

Позже по рассказу Ханы выяснилось, что все трое бэров без раздумий последовали за Айшей внутрь книги Чанхёка. Особенно выделился Теодор: когда один из хранителей второго уровня принес запечатывающую книгу, Теодор выхватил ее. А затем Корделия, перехватив ее у него, открыла книгу Чанхёка и бросилась внутрь.

– Вы оба спятили, раз сунулись в книгу без разрешения, да еще и с запечатанной книгой! Честно говоря, я и не собиралась сюда идти! Но что поделать: осталась бы одна, Лайла бы меня точно убила. Так что уж лучше с вами…

Войдя в книгу, трое бэров – Корделия, Теодор и Хана – никак не ожидали, что Айша и Квес окажутся вовсе не в описанных событиях прошлого, а на еще не исписанной, пустой странице будущего. Поэтому им пришлось долго блуждать в записях прошедших историй, прежде чем они смогли ее разыскать.

– Так что, мы его поймали? Все кончено? – с тревогой спросила Хана.

– Да. Квес запечатан в книге. Осталось только вынести ее отсюда, – подтвердила Корделия.

Тем временем Теодор помог Айше подняться с земли.

– Ну что, пойдем наружу? – предложила она. Однако Теодор, обливаясь холодным потом, покачал головой.

– Может… может, немного подождем, прежде чем выйти?

– Почему? – удивилась Айша.

– Лайла сказала, что если я еще раз попадусь ей на глаза, то она повесит меня вниз головой со второго этажа и оставит так на целый день… – Голос Теодора дрогнул. – Либо… запечатает меня вместе с Квесом в той же книге.

Айша и остальные переглянулись. Похоже, возвращение сулило не меньше опасностей, чем все, что происходило внутри.

В ту ночь, вернувшись в свою комнату, Айша неожиданно вспомнила Чанхёка – того самого, кто попался на удочку Квеса. Чувствуя странную тяжесть в груди, она распахнула окно и вышла на балкон.

– Что делаешь? – раздался голос сбоку.

Обернувшись, она увидела Корделию – та тоже сидела на балконе, закинув ноги на решетку.

– Мне жаль Чанхёка, – сказала Айша тихо.

– Почему?

– У него и так, кажется, было много боли в жизни, а из-за Квеса все только усугубилось…

Корделия едва заметно наклонила голову и произнесла с невозмутимым спокойствием, словно речь шла о чем-то совершенно обыденном:

– Квес – злодей. Он наслаждается человеческими страданиями. Но ведь он дал выбор. В конце концов, именно Чанхёк сам пришел к нему и сам начал продавать эмоции. Не Квес, а он сам.

И правда, Айша вспомнила наставления времен подготовки: все, что записывается в книге, зависит исключительно от ее владельца. Когда начинать историю, когда ее остановить и продолжать ли ее дальше – все это решает сам человек.

– Но ведь именно Квес первым его подловил… Он воспользовался тем, как Чанхёк был измучен и сломлен, – настаивала Айша.

– Первая ошибка – это, возможно, просто ошибка. Люди ведь ошибаются. Но если вовремя не поставить точку, это уже не ошибка, это выбор. Чанхёк сам не разорвал сделку с Квесом и даже взял «подарок» из его рук. Знаешь… даже если зима теплая, она все равно зима. Только потому, что тебе не холодно, зима не перестает быть собой.

– И все же…

В этот момент Корделия что-то бросила Айше: конфету в золотистой обертке.

– Съешь. Сладкое помогает справиться с хандрой.

– К… Кордел…

Наступившая тишина была теплой. Но вскоре Корделия