Редвуд покачал головой.

– Я, конечно, навещал ее и хотел познакомиться, но меня не пригласили войти.

Люси грустно улыбнулась.

– Увы, я тоже не хожу в церковь. – Она замялась; собеседник терпеливо ждал. – Мой муж умер четыре месяца назад, – проговорила она наконец. – Похороны по желанию его родителей были церковные, поскольку я ничего другого не придумала. Лоренс, мой муж, поднял бы нас на смех и сказал бы, что предпочитает погребальный костер на берегу или запуск ракеты в небо, но я знала, что ему хотелось бы угодить матери. Бедняжка была безутешна.

Хью медленно кивнул.

– И вы тоже, – мягко произнес он.

Люси вздохнула.

– Я мечтала, чтобы он пришел ко мне хотя бы в виде призрака, поговорил со мной и рассказал, что случилось. Он так мне нужен. – Внезапно она расплакалась, не в силах сдержать текущие по щекам слезы.

Хью достал из кармана джинсов упаковку платков.

– Как умер ваш муж? – спросил он чуть погодя.

– В автокатастрофе. Полиция считает, что кто-то столкнул его с дороги, но никого не нашли. Расследование окончилось ничем. – Она уже горько рыдала. – Извините. Глупо с моей стороны. Я уже пережила потерю. Просто я очень по нему скучаю.

– Пережить потерю любимых никому не удается, – после очередной долгой паузы произнес Хью. – Мы просто учимся жить с болью.

– Рейчел Лукас так и не научилась жить с болью от потери сына, – прошептала Люси. – Она все еще оплакивает его.

– Вам обеим, наверно, ужасно было слышать ее стенания. – Хью вздохнул. – Бедная Элизабет. Можно представить, как тяжело им с мужем жить в том доме.

– По-моему, муж там не часто появляется. – Люси высморкалась. – Кажется, у него другие интересы.

– Вот как? Понятно. Тем более жалко Элизабет.

– Рейчел – не единственный призрак в этой истории, – внезапно выпалила Люси. Казалось, она повсюду ищет Эви, а находит членов ее семьи. – Ральф, которому посвящена эта доска, сын Рейчел и брат Эви, навещает меня. Дома.

Теперь она не сомневалась: он не порождение кошмара и не плод воображения, сколько бы Робин ни намекал на это. Фил прав: такие явления существуют, и привидение Ральфа – одно из них.

Снова повисла пауза, и Люси с беспокойством взглянула на викария:

– Вы же верите мне?

– Верю, – кивнул он. – Мы явно имеем дело с отголосками большого несчастья. Но вот что интересно: почему он преследует именно вас? Его семья как-то связана с домом, в котором вы живете? Вы сказали, что не являетесь его родственницей.

– Нет, но я пишу книгу о его семье. Я думаю о Лукасах и очень увлеклась ими. – Люси вытерла глаза салфеткой. – Поначалу я испугалась, но призрак ничего не делает, ничего не говорит. Просто стоит, как тень, в мастерской. – И неожиданно она рассказала викарию все. Закончив свое повествование, она слабо улыбнулась. – Вы, наверно, очень хороший священник – знаете, как выведать у людей на исповеди все их тайны.

Редвуд тихо засмеялся.

– Уверяю вас, меня этому не учили. Просто я умею слушать. И кроме того, – добавил он, внезапно став серьезным, – умею держать свое мнение при себе.

– Можно вас попросить об одолжении? – спросила Люси, немного помолчав. Ей нравился этот человек, и она интуитивно доверяла ему. – Не могли бы вы приехать и поговорить с призраком? Я не хочу его изгонять, не хочу связываться с вашим епископом, просто мне надо, чтобы кто-то спросил у него, чего он добивается.

– А почему бы вам самой это не сделать?

Люси покачала головой.

– Я не смогу. И, кстати, я спрашивала, не Ральф ли он, но он не ответил, и я решила, что это просто тень, неизвестно чья. Но потом я увидела фотографии и узнала его. Теперь я уверена, что это Ральф, но понятия не имею, зачем он мне является.

– И потому вы пришли посмотреть на мемориальную доску в его честь. Если я приеду, мне будет позволено молиться? – Хью серьезно взглянул на нее. – Я не заставляю людей ходить в церковь или принимать веру, но моя профессия связана со служением Богу. Так что мне придется молиться за Ральфа и его семью.

– И вы думаете, молитва поможет? – Люси не могла скрыть скептицизма.

– О да. Всегда помогает.

– Полагаете, все эти годы за них никто не молился?

– А вот это хороший вопрос. – Викарий покачал головой. – Наверняка молились, но, вероятно, не так, как следует. Возможно, в словах было слишком много грусти, гнева, слишком много горечи. Без прощения, любви и понимания люди застревают между мирами.

Люси встала и медленно подошла к алтарю. Он был современным и в определенном смысле не сочетался с интерьером церкви, но, с другой стороны, подходил ей: огромный необработанный кусок бледного дерева, простой деревянный крест и две небольшие вазы с цветами.

– Я, к сожалению, не умею молиться, – печально произнесла она. – Знаю, что религия очень важна для многих людей, но не для меня. Было бы ханжеством разговаривать с Богом, в которого я не верю.

– Он не станет возражать. – Викарий направился к ней и остановился в нескольких шагах. – Он был бы доволен, что вы попробовали признать возможность Его существования.

– Правда? – Люси повернулась к священнику лицом.

– Попробуйте как-нибудь, когда никого не будет рядом. – Он улыбнулся. – А теперь, моя дорогая, боюсь, мне нужно идти. Я пришел только забрать свои записи. Мне надо в больницу. Я дам вам свою визитку – понимаю, что это звучит слишком по-деловому для служителя культа, но так мы работаем в современном мире. Позвоните мне, если захотите, чтобы я приехал поговорить с Ральфом. Я с удовольствием встречусь с ним, а если вы не будете слишком против, заодно помолюсь за вас и за семью Лукас.

Хью немного подержал ее руку, потом развернулся и направился к выходу.

14 сентября 1940 года

– Поговори с ней, Ральф. – Рейчел вцепилась в руку сына. – Она на всех дуется. Отец в ярости, Эдди ведет себя как ревнивое, избалованное дитя. Мне тут не справиться.

Ральф улыбнулся.

– Сомневаюсь, что Эви послушает меня, но могу попробовать. Она наверху?

Мать кивнула.

– Так и не выходила.

Ральф чмокнул мать в макушку и вышел в коридор. Он взлетел по лестнице, переступая сразу через две ступени, и постучал в дверь мастерской.

– Эви, это я. Можно войти?

Сначала было тихо, потом он услышал в комнате шорох. Сестра открыла дверь, впустила его и снова задвинула шпингалет.

– Я так полагаю, мама тебя послала.

– Конечно. Она в отчаянии. Что с тобой происходит?

– Мне не позволяют видеться с Тони.

– Кто не позволяет?