соблюдения правил и координатором Совета, который будет представлять мою волю, назначается Виталий Остроухов, — я кивнул в сторону полуэльфа, стоявшего у стены.

Безупречный костюм посреди мехов и доспехов. Виталий чуть наклонил голову. Толпа замолкла, присматриваясь и пытаясь понять, кто это такой. Если не считать ветеранов «Щенков», больше с юристом никто знаком не был. Как по мне — почти идеальный выбор. Равноудалённый от всех, подкованный в законах и готовый работать.

Я отступил шаг назад и к микрофону мгновенно подскочил Сорк. Недавно назначенный помощником координатора, он явно ждал этого момента с той самой секунды, как я начал говорить. Дрожащими от предвкушения руками раскрыл свою папку.

— Устав автономного города «Цитадель Феникса»! — торжественно проговорил он. — Параграф четыре, пункт восемь-бис! Антикризисный алгоритм масштабирования исполнительной власти! При удвоении популяции зарегистрированных резидентов количество мандатов пропорционально увеличивается и вводится коллегиальное управление Дирекциями! При следующем демографическом удвоении — полный роспуск Совета и внеочередные перевыборы, согласно статье девяносто один!

Сорк кайфовал. Физически. Зубодробительный канцелярский язык лился из него с таким упоением, что я на секунду заподозрил — ушастик испытывает от этого примерно то же, что нормальные существа от хорошей выпивки. Устав, написанный Виталием, был для него чем-то вроде священного текста.

Когда зеленокожий коротышка закончил с самыми важными моментами и добрался до регламента проведения инвентаризации в подсобных помещениях, я аккуратно оттеснил его от микрофона.

— Остальное прочитаете сами, — сказал я. — У нас ещё выборы.

Сорк закрыл папку с выражением гоблина, у которого вырвали изо рта сардельку.

Я же кивнул Арине. Девушка вышла к микрофону и улыбка включилась за полсекунды до того, как камера поймала её лицо. Профессиональный рефлекс, вбитый тысячами часов эфира.

— Народ, это момент, который пропишется в ваших мозгах! — звонко объявила она. — Все дебаты и голосование пойдут в прямом эфире через Агору! Полная и кристальная прозрачность!

Толпа слушала с лёгким недоумением. Половину слов не поняли. Зато поняли внешние зрители, а для Арины сейчас они были важнее.

— Голосуют исключительно зарегистрированные жители Цитадели! — продолжила она, повышая градус. — Но любимые зрители со всей империи могут поддержать фаворитов донатами прямо в Фонд Цитадели! Покажите, кого вы хотите видеть у власти! Из победителей зрительских симпатий будет сформирован теневой кабинет!

В прошлой жизни это называлось… Да никак это не называлось. Мы превращали выборы в политическое реалити-шоу, продавая воздух за бабло. Такое в моём мире проворачивали часто. Но ни разу — в таком формате.

— А теперь — официальный старт кампании! — Арина резко перевела объектив.

В фокусе оказался Гримм. Бывший независимый блогер, а ныне глава информационного отдела. Свенгу выпала честь произнести торжественную речь. Знаете, в чём проблема? Для профессионального пиарщика, которому контрактная печать не позволяет врать, публичные выступления — это примерно как для повара готовить без соли. Вроде и навык есть, а результат каждый раз непредсказуемый.

Гримм откашлялся. Расправил плечи. Набрал воздуха.

— Дорогие жители! Сегодня наш мудрый и милосерд… — начал Гримм.

Поперхнулся. Побагровел. Судорожно сглотнул, вытер пот со лба. Попробовал зайти с другой стороны.

— Это будут, — каждое слово проталкивалось, как через наждак, — … самые честные выборы в истории! Потому что наш теорг… просто не оставил нам выбора! Мы будем голосовать добровольно! И с… — зажмурился от усилия, — … огромной радостью!

Он стоял, тяжело дыша, с вымученной улыбкой на пунцовом лице. Зато глаза были живые. И злые. Свенг учился. Медленно, мучительно, но учился говорить правду так, чтобы она работала как реклама. Рано или поздно у него получится. Если раньше не лопнет от натуги. А пока каждый его эфир вызывал колоссальный интерес — зрителям было интересно, что именно и как он скажет. Арина даже тотализатор на это дело запустила.

Чат на Агоре тем временем взорвался. Имперская публика, уставшая от вылизанных речей бюриков и выхолощенных выступлений представителей земских партий, натурально охреневала.

Арина выключила микрофон и повернулась ко мне. Обняла. Прижалась губами к уху.

— Донаты уже покрыли треть стоимости перелёта из Мурманска, — тихо, только мне. — Если так пойдёт, выборы наполнят нам годовой бюджет.

Неплохо. Я же объявил о завершении собрания. Всё — машина была запущена. Оставалось наблюдать за ситуацией и надеяться, что механизм сработает ровно так, как необходимо.

За одни сутки Цитадель изменилась до неузнаваемости. Каменные тоннели превратились в ярмарку абсурда. Кустарные плакаты с жуткими ошибками облепили каждую стену: «Галасуй за Гошу — он тибя ни падвидёт!», «Тррок — ЕДА ДЛЯ ВСЕХ» (грамотно, зато буквами размером с голову), «УГРОЗЫ БЕЗОПАСТНОСТИ ЛИКВЕДИРОВАНЫ». Кто-то из гоблинов уже продавал значки с портретами кандидатов. Откуда взяли портреты — загадка, которую я предпочёл не разгадывать.

Главным шоу этих выборов стала битва за пост главы комитета по агрессивному аудиту и недобровольным пожертвованиям. Ну а вы чего ожидали? Я вот честно говоря не думал, что найдётся желающий конкурировать с одноухим гоблином. Однако, отыскался.

Оппонентом Гоши выступал Гурт. Пожилой, невероятно душный цверг-скептик. Консервативное крыло подземных мастеров. Тип, который на любом совещании занимает слово первым и не отдаёт его до тех пор, пока все остальные не впадут в кому.

Вот и сейчас Гурт стоял у микрофона двадцать минут, пользуясь тем, что сейчас было свободное выступление и время у него ограничено не было.

— … таким образом, если мы сведём сальдо внутреннего баланса, — монотонным, убаюкивающим голосом вещал цверг, поправляя очки, — то заложим фундамент для долгосрочных макроэкономических инвестиций. Необходимо учитывать положительную амортизацию складских запасов и формировать резервный фонд на случай…

Толпа засыпала на ходу. Здоровенный свенг в первом ряду привалился к соседу и заливисто храпел. Один из троллей Тррока задремал стоя и привалился к стене. Гоблины клевали носами. Даже цверги с тоской смотрели в потолок.

Арина, не выключая стрима, шепнула в камеру: «Это не дебаты, это анестезия.»

Спустя двадцать минут, Гурт наконец закончил. Тишина. Кто-то зевнул так, что хрустнула челюсть.

Гоша к микрофону вылетел так, будто его из рогатки запустили. Бесцеремонно оттеснил Гурта плечом. Вид — феерический. Сверкающая фуражка, винтовка на накопителях, которую вчера привезли кобольды из Царьграда, за спиной. А в глазах тот самый огонёк, от которого обычно хочется спрятать всё ценное подальше.

— Какие, нахрен, инвестиции⁈ Какое сальдо-шмальдо⁈ — заорал в микрофон так, что динамики жалобно пискнули. Храпящий свенг вздрогнул и проснулся. — Я знаю, кто и где в этом городе прячет заначки! Я вижу, как торгуют сардельками из-под полы!