потому что она была единственной, кому он не мог отказать.

Никогда.

Она была его убежищем.

И его худшим адом.

Ради неё он готов был на всё. Даже на смерть.

Когда она оказалась в его объятиях, Максис крепко прижал её к себе, словно желая никогда больше не отпускать, и растворился вместе с ней в этом идеальном мгновении покоя. Их дыхание постепенно успокаивалось, но сердце дракона билось всё быстрее и сильнее. Он почувствовал, как в его крови начинает подниматься неукротимый зов — тирио.

Это было не просто желание, а древняя, животная потребность, первобытный инстинкт, толкающий его связать свою жизненную силу с её жизненной силой. Чтобы ему больше никогда не пришлось жить без неё.

Её испытывали все Охотники Оборотни, не связанные ранее узами. Особенно остро — когда они занимались любовью со своими истинными сужеными.

Однажды Макс совершил роковую ошибку, позволив себе попросить Серафину связать их через тирио.

Она мягко, по-доброму отказала, но выражение абсолютного ужаса, мелькнувшее в её карих глазах, навсегда запечатлелось в его сердце.

Её резкая реакция разорвала его душу.

Её отказ.

Именно поэтому сейчас, держа её в объятиях, он даже не пытался повторить тот разговор — не хотел вновь пережить этот кошмар.

Серафина слушала бешеный ритм его сердца под своим подбородком, проводя пальцами по его груди и медленно обводя контурами круги вокруг его соска.

Её собственное сердце словно пыталось подстроиться под его, слиться с ним в унисон.

Она чувствовала, как её клыки чуть удлиняются — предвестие древнего ритуала, который окончательно свяжет их жизни.

В жизни и смерти.

Мысли перенесли её в прошлое, в тот самый момент, когда Макс впервые попросил её о связи. Это было сразу после того, как они стали парой, после того, как она отбросила нож и приняла его.

Его просьба тогда потрясла её до глубины души.

А теперь…

— Ты готов связать нас, Максис? — её голос был полон решимости.

Он замер, будто удар молнии пронзил его.

— Что? — в его голосе смешались удивление и надежда.

Сера поднялась, заглянула ему прямо в глаза сверху вниз.

— Мы можем связать наши судьбы? — спросила она серьёзно, не отводя взгляда.

Он слегка нахмурился и нежно откинул её волосы с лица.

— Нет ничего на свете, чего бы я хотел больше, — прошептал он, но в его голосе слышалась тень сомнения.

Она прищурилась.

— Тогда почему я чувствую нотку «но» в твоих словах?

Макс тяжело вздохнул, прижимая её ближе к себе.

— Ты знаешь причину, Сера. Мне вынесен смертный приговор, и почти все Охотники Оборотни мира охотятся за мной. А у нас есть два маленьких дракончика, которым нужна мать, чтобы защищать их. Я не могу рисковать тем, что паду в бою… и утащу тебя за собой в могилу.

— Я не отдам тебя им, — её голос звенел от ярости и решимости.

Он крепче обнял Серафину, его губы коснулись её виска.

— И это самые милые слова, которые мне когда-либо говорили, — тихо ответил он. — Спасибо. Но сейчас… я не могу связать наши судьбы.

Серафина закрыла глаза, стараясь скрыть боль и отчаяние.

Желая изменить всё, она прижалась головой к его груди и кончиками пальцев коснулась метки на его ноге — символа их связи, пока ещё неполной.

— Как нам остановить демонов, которые хотят заполучить тебя? — спросила она почти шёпотом.

— На этот вопрос, моя госпожа, — его голос стал суровым, — я сам жажду найти ответ.

Внезапно из леса раздался пронзительный, жуткий визг, от которого волосы на затылке встали дыбом.

Серафина резко отстранилась, в её глазах мелькнула тревога.

— Что это было?! — воскликнула она.

Макс мгновенно сел, его лицо побледнело.

— Это «Погибельный крик», — произнёс он с ужасом. — На Иллариона напали.

Глава 12

Макс вернулся в «Санктуарий» и обнаружил, что там творится настоящий ад.

Реми заперся в Доме Пельтье вместе со своим братом Шерифом, Карсоном, детьми и беременными женщинами, а также с местной группой — Ревунами, несколькими аркадианами и катагарийцами, готовыми отдать свои жизни за Эйми и остальных.

Спускаясь по лестнице со своего чердака в сопровождении Серы, Макс встретил Реми в коридоре, прямо перед спальней Эйми. Без сомнения, Реми занял этот пост, чтобы убедиться, что никто не приблизится к его сестре и не угрожает ей, пока она отдыхает.

Макс остановился перед ним.

— Что происходит? Я слышал зов брата.

С привычной ухмылкой на лице Реми кивнул в сторону лестницы, ведущей в главную часть дома.

— Илларион с остальными в баре. Мы держим оборону здесь. Амазонки вернулись с аркадианскими волками семейства Катталакис, которые хотят заполучить твою голову на блюдечке. Тебе, наверное, стоит остаться здесь, пока Дев и остальные разбираются с ними. Лично я бы хотел, чтобы они позволили мне раздобыть хоть килограмм волчатины, — добавил он с мрачным юмором. — Поскольку я не могу наказать Фанга за то, что он заполучил мою сестру, я бы согласился перекусить его кузенами.

Несмотря на то, что большинство оборотней и людей недолюбливали Реми за его язвительный характер, Максу он, как ни странно, нравился. У них всегда была общая философия: «Если сомневаешься — убей их всех, а пусть боги рассудят».

Реми бросил внимательный взгляд на Серу, стоявшую за спиной Макса.

— Хочешь, я поохраняю твою драконицу, пока ты с ними разберёшься?

Макс слегка повернулся и улыбнулся, заметив возмущённое выражение на прекрасном лице Серы.

— Э-э… нет, — он обнял её за плечи. — Думаю, я натравлю её на них. Она гораздо свирепее меня.

Реми натянуто улыбнулся, но не успел ответить — из детской вышел его племянник Джейк, неся на руках маленького сонного малыша.

— Эй, дядя Реми, как думаешь, можно взять молока с кухни? Я не хочу будить маму, а в комнате его нет. Я пытался уговорить Оби снова заснуть без него, но он меня не слушает.

От Макса не ускользнула боль, промелькнувшая в голубых глазах Реми при виде Джейка и Обера. Мальчики были сыновьями его близнеца Куинна и Бекки — медведицы, в которую Реми всё ещё был отчаянно влюблён и с которой хотел связать свою жизнь. Но Мойры были к нему куда более жестоки, чем к Максу и Сере.

Скрывая свои чувства, Реми провёл рукой по тёмным волосам Обера, успокаивая капризного мальчика.

— Я сам принесу. Вы двое оставайтесь здесь, в безопасности.

— Хорошо. Я пойду поменяю памперс, — сказал Джейк и вернулся в детскую, пока его младший брат протестующе хныкал:

— Оби хочет молока!

Пока Реми спускался по лестнице на кухню,