человеческий облик, потирая ушиб.

— Боги! Это кровь? — Он протянул руку матери. — Смотри, я истекаю кровью!

Сера едва удержалась от смеха, а Эдена, прищурившись, усмехнулась:

— Боги! Только мой брат мог так глупо ударить сам себя. Какой же ты недотёпа!

— Сама попробуй обернуться — тогда узнаешь, как сложно управлять этой штукой! — огрызнулся Хадин. — Клянусь, у хвоста своя воля!

— Нет, милый, — с ядовитой улыбкой сказала сестра, — это твой передний хвост живёт своей жизнью.

— Эдена! — ахнула Серафина. — Я не могу поверить, что ты сказала это своему брату! Где ты вообще такие слова услышала?

— Боги, матера! — фыркнула она. — Мне почти тридцать! Я последняя из подруг, у кого не было любовника. Если тебя так волнуют мои слова, то, может, тебе стоит поговорить с сыном о том, куда он пропадает, когда тебя нет дома?

Хадин зарычал и бросился на сестру, но Сера остановила его.

— Перестаньте! Оба! — Она сердито глянула на сына. — И за кем ты ухаживал, молодой человек?

Прежде чем он успел открыть рот, Эдена насмешливо сказала:

— Да это и ухаживанием не назовёшь!

Хадин бросил на неё убийственный взгляд.

— Хадин, — Сера сжала его плечо, — посмотри на меня. Почему ты ничего не сказал?

Он вызывающе вздёрнул подбородок:

— Потому что мужчина не обсуждает такое с матерью.

— Он и не виноват, — вмешалась Эдена. — Девицы сами к нему липнут, стоит тебе уйти в поход.

Сера повернулась к сыну:

— Это правда?

Он неловко кивнул.

— Они говорят, что мой отец был невероятно вынослив из-за драконьей крови… и хотят проверить, пошёл ли я в него.

Сера побледнела, потрясённая до глубины души.

— И ты позволял им это проверять?!

Он ухмыльнулся, нисколько не смущаясь:

— При любой возможности.

— Ты наказан! — прорычала Серафина. — Иди туда и стой, пока я не передумала!

— Что?!

— Я серьёзно, Хадин. Шагай, пока я не сделала больнее.

Сын надулся, но подчинился.

Сера повернулась к дочери:

— Хорошо, Дена. Теперь твоя очередь.

Эдена глубоко вдохнула, собираясь с духом, и шагнула вперёд. В следующее мгновение её тело вытянулось, и она приняла драконий облик… только, чтобы тут же стукнуться головой о потолок.

— Ай!

— Ха! — с наслаждением прокомментировал Хадин. — Я же говорил!

— Замолчи, — прорычала сестра. — Или я на тебя наступлю.

— Да я только за, — ухмыльнулся он. — Хочу посмотреть, как ты это сделаешь.

Серафина сжала кулаки, её терпение лопнуло. Почему они всегда ссорятся? Иногда ей хотелось связать их обоих хвостами и оставить так на день.

— Дети, немедленно прекратите!

Дождавшись, когда они угомонятся, она подошла к Эдене:

— Как ты себя чувствуешь?

— Хадин был прав. Ощущения странные… Ты тоже так себя чувствовала, когда обернулась впервые?

Сера слабо улыбнулась:

— Хочешь узнать секрет?

— Конечно.

— Я никогда не меняла облик.

Оба ребёнка уставились на неё с потрясением.

— Никогда? — ахнул Хадин.

— Никогда, — подтвердила Сера. — Мои родители считали, что аркадианину это ни к чему. Меня никогда не били током… поэтому я всегда оставалась человеком.

Эдена вернулась в человеческий облик и нахмурилась:

— Тогда, зачем ты велела нам это сделать?

Сера нежно убрала волосы с лица дочери и посмотрела в глаза, так похожие на глаза Максиса.

— Потому что ваш отец был прекрасным, гордым драконом. Я хотела, чтобы вы унаследовали его гордость. Никто не должен отнимать её у вас. Никогда.

Хадин нахмурился и подошёл ближе:

— Ты любила нашего отца?

— Да, — тихо сказала она. — И мне жаль, что я лишила вас возможности знать его. Но помните: никогда не стыдитесь дара, который он вам оставил. Вы — дракомаи. Гордитесь этим и не позволяйте никому заставлять вас чувствовать себя неполноценными.

Максис, очнувшись от воспоминаний Серы, посмотрел на неё в упор:

— Ты правда так им сказала?

Сера кивнула.

— Да. И я говорила искренне, Максис.

— Тогда докажи это, — потребовал он.

— Как?

— Прими облик дракайны.

С лица Серафины сошла краска.

— Что?

Макс глубоко вздохнул и решительно выдвинул свой ультиматум:

— Ты говоришь, что хочешь начать всё сначала? Тогда открой своё сердце и покажи, что готова принять меня целиком. Так же, как ты заставила детей обернуться, я хочу, чтобы и ты сделала это. Всего один раз. Если ты сможешь принять дракона в себе, у нас будет шанс.

— А если не смогу?

— Тогда я пойму, что ты лгала, — ответил он мрачно. — Если ты не сможешь принять дракона, живущего в твоём теле, как ты сможешь принять и полюбить дракона, живущего во мне?

Сера знала, что он прав. Но страх парализовал её. Слишком долго она отвергала эту часть себя, прятала её глубоко внутри. Выпустить её сейчас…

«А если я не смогу вернуться назад?»

— Я серьёзен, Сера, — сказал Максис. — Когда-то ты поставила меня перед невозможным выбором. Теперь твоя очередь. Сделай это ради меня… или потеряй меня навсегда.

Глава 11

— Ты хочешь, чтобы я прямо здесь обернулась? — спросила Серафина, оглядывая чердак, который вдруг показался слишком маленьким для двух полноразмерных драконов.

В глазах Максиса загорелся дразнящий огонёк.

— Ты согласна это сделать?

— Не знаю… Мне страшно.

Игривый огонёк тут же погас.

— И именно поэтому я настаиваю, — тихо сказал он. — Тебе нужно понять, что за зверь скрывается внутри тебя. Примириться с этой частью себя. Я хочу, чтобы ты осознала, какой подарок, сама того не ведая, ты подарила нашим драконятам.

И всё же её пугало это предложение. Но он был прав: она заставила своих детей сменить облик. Справедливости ради, ей тоже следовало это сделать.

Максис отстранился, поднялся на ноги и протянул ей руку:

— Пойдём со мной, моя драгоценная драконица. Позволь мне показать тебе, что значит быть свирепым драконом. Доверься мне.

Вопреки доводам рассудка, она подчинилась. Дрожащей рукой взяла его за ладонь и позволила ему поднять себя на ноги. В один миг они стояли на его чердаке в Новом Орлеане, а в следующий…

— Где мы? — прошептала она, растерянно оглядываясь.

— Авалон, — ответил он. — Самое безопасное место, которое я знаю. Единственное, куда мы можем прийти, не опасаясь, что нас потревожат или начнут охотиться за нами.

Его взгляд потемнел, прежде чем он целомудренно поцеловал её. У Серы перехватило дыхание.

— А теперь — расслабься.

Она подождала, пока он немного отойдёт, глубоко вздохнула и... опустила руки, покачав головой.

— Я не могу.

Максис приподнял бровь и скрестил руки на груди.

— Не можешь или не хочешь?

Не хочет, но признаваться в этом она не собиралась.

— Почему это так важно для тебя? Какое это имеет значение?

— Потому что ты слишком сильно боишься его… и меня, — спокойно ответил он. — Я