— Не имею ни малейшего понятия, василина, — сквозь зубы процедил он.

— О той ночи, когда Серафина впервые привела тебя к нам… на осмотр.

Щёки Макса вспыхнули. Эта ночь была его худшим воспоминанием. Тогда, чтобы успокоить амазонок и доказать, что он «безопасен», Сера вынуждена была «представить» его племени. Он стоял перед ними совершенно обнажённый, подвергаясь их грубым взглядам и ощупыванию.

Каждую часть его тела осматривали, словно он был вещью. И многие — ласкали без стыда.

Злой и обиженный, он едва не ушёл от Серы, но она умоляла его остаться и поклялась, что это никогда не повторится.

Однако унижение осталось. Особенно потому, что он знал: ни один аркадианский мужчина никогда не подвергался такому. Их уважали. Их защищали.

Но не его.

Для них он был всего лишь животным.

— Что тебе вспомнилось из той ночи? — хмуро спросил он, отступая подальше.

Нала приблизилась и потянулась к перьям, вплетённым в его волосы.

— Ты самый красивый мужчина в нашем племени. Разве ты не знаешь этого?

— Нет, василина, — холодно ответил он. — Я не сравниваю себя с другими мужчинами.

Она рассмеялась, но в её смехе не было радости.

— Знаешь, твоя обязанность здесь — угождать мне. Доставлять удовольствие. Прислуживать.

Эти слова заставили его кожу покрыться мурашками. Когда её рука потянулась к шнуркам его штанов, он схватил её сильнее, не давая продолжить.

— Василина, прошу. Вам известны законы нашего народа. Я ничего не могу сделать.

— Законы? — презрительно фыркнула она. — Какая бессмысленная трата времени. Но у тебя ведь есть и другие способы доставить мне удовольствие, — она прижала его руку к своей груди. — Признай, что я тебе интересна так же, как ты интересен нам.

Он дёрнулся, пытаясь освободиться, но она не отпускала.

— Я видела, как вы с Серой предавались страсти, — прошептала она, и в её голосе было ядовитое любопытство. — Совокуплялись словно животные. Ты мастерски владеешь ртом и руками.

В груди Макса вскипели гнев и стыд.

— Вы… подсматривали за нами?!

— Всего лишь человеческое любопытство, — равнодушно произнесла она. — То, чего глупое животное никогда не поймёт.

Эти слова обожгли его. Он всегда ненавидел, когда ему так говорили.

— Теперь, как твоя королева, я приказываю тебе: подчинись мне. Дай мне то, чего я хочу!

Макс стиснул зубы и удержал её руки, не позволяя им коснуться его тела.

— Нет.

— Нет? — она была искренне поражена. И он бы посмеялся над этим если бы ситуация не была столь ужасной. — Ты смеешь мне отказывать? — Она сверлила его злобным взглядом.

Его глаза сверкнули яростью.

— Я всего лишь дикое животное, не понимающее ваших изощрённых правил. Но в моём мире всё просто: у меня есть суженая, и я принадлежу только ей. Никому другому.

Нала холодно усмехнулась.

— Твоя суженая первая приведёт тебя ко мне, голого и в цепях, если я захочу. Ты настолько глуп, что не понимаешь этого?

Его сердце сжалось. В глубине души он знал — она права. Сера всегда подчинялась приказам Налы, какими бы унизительными они ни были.

Но он не собирался сдаваться без борьбы. Никогда.

— Тогда, попроси разрешения у Серы. Но без её согласия… я этого не сделаю. Она — моя драконица. Моя преданность и моё сердце принадлежат ей, и только ей.

Нала со злостью ударила его по лицу.

— Всё, что принадлежит ей, — принадлежит мне, тупой ублюдок! — прорычала она, снова протягивая к нему руки.

Но на этот раз Макс перехватил её запястье и резко потащил к выходу из шатра.

— Я не буду спать с тобой, мерзавка! — взревел он, теряя остатки терпения. — Мне плевать, кто ты и какой властью обладаешь. Ты не моя Сера, и я никогда не захочу твоего человеческого тела в своей постели!

Он оттолкнул её так сильно, что она потеряла равновесие и вывалилась наружу, едва не упав.

Понимая, что если останется рядом ещё хоть на минуту, то, возможно, убьёт её, Макс быстро схватил свой меч и немного провизии. Не оглядываясь, он покинул деревню и направился в единственное место, где чувствовал себя в безопасности, — в свою пещеру. Там, где никто не насмехался над ним, не унижал и не обращался с ним, как с бесправным животным. Здесь он дождётся Серу.

Стоило ему оказаться на достаточном расстоянии, как он принял истинную форму и взмыл в небо. Полёт немного успокоил бушующую в нём ярость, но ненадолго. Он знал, что Сера будет в ярости, когда узнает, что он оскорбил её королеву. Его ждал скандал, и немалый. Но одно он знал точно: он не шлюха, которую можно продать или подчинить прихотям других.

Макс был готов на всё ради своей пары, но не таким способом. Он предпочитал столкнуться с гневом Серы, чем предать самого себя. Он был измотан и устал от того, что его рассматривали лишь как вещь — красивое, но бездушное животное без права голоса.

Да, его сердце было звериным — преданным, свирепым, готовым защищать и оберегать. Но он никогда не понимал лжи и двуличия её народа. И хуже всего — предательства.

В глубине души он мечтал, чтобы Сера хоть раз осознала, почему он так не любил оставаться в деревне один.

— Это мои сёстры, Максис. Мы заботимся друг о друге.

— А разве я не забочусь о тебе?

— Это другое. Ты не понимаешь — нас связывают узы сестринства. Я дала им клятву.

— А как же наши узы? Клятва, что ты дала своему суженому?

— Нас соединили Мойры.

— И Мойры же связали тебя с твоими сёстрами. Но эта связь не сильнее той, что связывает тебя со мной. Я не понимаю, почему ты выбираешь их, а не меня. Почему ты не хочешь уйти со мной?

— Я не могу бросить всё, что знаю, только ради того, чтобы быть с тобой.

— Почему нет? Я оставил весь свой мир ради тебя!

— Это не одно и то же.

— Потому что я не человек?

И на этом всегда всё заканчивалось. Разговор заходил в тупик, потому что рано или поздно сводился к одной простой истине: он — дикое животное, недостойное её человеческого сердца.

Сера мечтала о мужчине, которого могла бы полюбить. А Макс всегда оставался для неё разочарованием, каким бы верным и преданным он ни был. Когда она смотрела ему в глаза, она видела не мужчину — а дикого зверя. Зверя, который её смущал и пугал.

Охваченный болью и отчаянием Макс влетел в пещеру, собрал все вещи, что находились под его защитой, и