глазах, прежде чем она бросилась к нему. Хадин вернулся в человеческий облик и в тот же миг прыгнул Максу на спину. Теперь Макс оказался зажат между своими драконятами, которых едва знал, но уже любил всей душой.

Серафина не могла дышать, глядя на них. В её груди бушевал шторм. В этот миг она по-настоящему возненавидела себя за то, что лишила их всех этих лет. Слёзы застилали ей глаза, когда она видела, как её дети обнимают отца, который никогда не должен был быть для них чужим.

Будто почувствовав её боль, Максис протянул ей руку, притянув к себе. Она ухватилась за неё и позволила его теплу окутать её.

Но идиллия была недолгой — Хадин вскрикнул, что у него болят рёбра, и снова превратился в дракона.

Максис улыбнулся сначала Эдене, затем Хадину, а потом повернулся к Блейзу:

— Могу я попросить тебя об одолжении?

— Конечно, — ответил тот.

— Галлу не остановятся. И две стаи, что меня преследуют, тоже. Это кровная месть, длящаяся веками. Мне нужно, чтобы мои дети оказались там, куда враги никогда не смогут добраться.

— Ты хочешь, чтобы я отвёл их в Авалон?

— Пожалуйста. Это единственное место, которое, как я знаю, им недоступно.

Хадин и Эдена немедленно начали протестовать. Серафина тоже хотела возразить, но понимала — Максис прав. Это был единственный способ уберечь детей. Боги уже наказали её за прежние ошибки, и она не могла допустить, чтобы сын и дочь снова оказались в опасности.

— Он прав, — сказала она твёрдо. — Это всего лишь на несколько дней. Обещаю. Идите с дядей, и мы скоро увидимся.

Когда Блейз уже собрался уходить, Макс остановил его:

— Передай Мерлину, что она не должна волноваться. Я не забыл ни клятву, ни свой долг. Если я паду от рук врагов, опекунство перейдёт к Фалсину, а затем — к тебе.

Блейз вопросительно выгнул бровь:

— Не к Хадину?

Макс покачал головой:

— Я бы никогда не обрёк его на это. Проклятие слишком сильное.

— Поэтому передаёшь его нам… — Блейз грустно улыбнулся. — Спасибо, брат.

Макс рассмеялся:

— Просто возвращаю вам те годы ада, которые вы когда-то устроили мне.

— Я передам ей твои слова, — пообещал Блейз. — Будь осторожен.

— И ты, — ответил Макс. Он поцеловал Эдену в щёку и ещё раз крепко обнял Хадина.

Серафине потребовалось больше времени, чтобы проститься. С того дня, как их когда-то забрала Нала, они были неразлучны.

— Я приду за вами очень скоро. Я люблю вас обоих.

— Люблю тебя, мама, — Эдена поцеловала её в щёку.

Хадин тоже обнял её и поцеловал:

— Люблю тебя, матера.

— И я тебя люблю, — всхлипнула Серафина. — Береги свою сестру.

— Обязательно, — кивнул он. И они ушли.

Оставшись наедине с Максисом и Илларионом, Сера почувствовала странную пустоту. Она так долго была матерью, что забыла, каково это — быть одной. Не оглядываться каждые несколько шагов, чтобы убедиться, что дети идут рядом.

Сейчас…

— Нам нужно подготовиться к войне, — сказала она твёрдо.

Максис кивнул.

Илларион подошёл к оторванной голове.

«Я разберусь с этим», — произнёс он мысленно, заворачивая её в футболку. Его глаза потемнели от печали. Он посмотрел на Максиса.

«Мне так жаль, что я втянул тебя во всё это».

Затем его взгляд упал на Серафину.

«И мне жаль, что я был так груб с тобой всё то время, что ты была здесь. На самом деле, не ты испортила жизнь моему брату, миледи. А — я. Клянусь вам обоим, что больше не стану вымещать на вас свою ненависть к себе. Пожалуйста, простите меня».

Глава 10

Макс схватил Иллариона за руку, когда тот собирался уходить.

— Тебе не за что извиняться передо мной, — сказал он с укоризненной улыбкой. — Хотя мог бы быть и помягче с моей драконицей.

Мучительная боль во взгляде Иллариона была обжигающей.

«Как ты можешь не ненавидеть меня? По крайней мере, обвини или прокляни меня за то, что я сделал с тобой!»

Макс запустил руку в длинные волосы Иллариона и встретился с ним взглядом, чтобы тот увидел, насколько искренне он говорит:

— Была бы моя жизнь без тебя лучше? Правда? Давай представим, что ничего этого не произошло. Что я остался чистокровным дракомасом. Где бы я был сейчас? В какой-нибудь пещере — такой же одинокой, как ты, — пытаясь выжить в Авалоне? Ты прав, Илли. Ты настоящий ублюдок из-за того, что избавил меня от этой ужасной участи. Мне следовало бы вывести тебя прямо сейчас и избить, потому что ты так со мной поступил.

Илларион фыркнул.

«Ненавижу тебя».

Улыбнувшись, Макс крепче сжал его волосы, прежде чем отпустить.

— Я тоже тебя ненавижу.

А затем Илларион сделал то, чего не делал со времён своего детства, когда был маленьким дракончиком: крепко обнял Макса и прижал его к себе.

Когда он, наконец, отступил, то старался не смотреть брату в глаза, будто этот поступок слишком смутил его, чтобы признаться в этом.

«Я проверю остальных. Уверен, вам двоим понадобится минутка, чтобы перевести дух и решить, что делать с её племенем и демонами, которые хотят вас захватить».

— Спасибо.

Илларион кивнул и ушёл.

Внезапно оставшись наедине с Серафиной, Макс обернулся, не зная, что сказать. Она ворвалась в его жизнь, словно невидимый вихрь, принёсший с собой разрушения и откровения. Это было почти так же стремительно и поразительно, как неожиданное возвращение Иллариона после столетий отсутствия.

Честно говоря, от этих двоих у него кружилась голова, и он чувствовал себя лишённым почвы под ногами.

Возвращение Иллариона потребовало лишь переориентации его бытовых условий — Максу пришлось научиться делить чердачное пространство с другим драконом. Но это… это изменило всё.

Тот факт, что он стал отцом, полностью перевернул его представление о себе, о том, кем он был, в чём заключались его привязанности и обязанности.

Теперь у него была семья.

И его первоочередной задачей стала не защита членов клана Пельтье и Сел Сангуэ Реале, а защита собственного потомства и стремление обеспечить им достойную жизнь.

Никогда прежде Макс не сожалел о том, что был заклеймён как «Окаянный дракон». Он даже не пытался защищаться во время суда.

Но сейчас…

Его семья нуждалась в том, чтобы за ним не охотились. Впервые в жизни он пожалел о том давнем дне и о решении покончить с собой. Тогда это казалось простым выходом, а теперь имело фатальные, непредвиденные последствия.

«Как мне это исправить?»

Макс не знал ответа.

Серафина медленно подошла, не понимая, почему он вдруг помрачнел. Что сказать, чтобы