Я быстро накинул рюкзак, взял свой чемодан с походной капельницей и запасом разных пакетов для переливания крови, и встал у двери в ожидании то ли врача, то ли фельдшера. Я статус начальницы не спрашивал, а она не рассказывала. Женщина закончила свои сборы и пошла впереди меня к выходу из здания. Там уже стоял наш микроавтобус с красным крестом на боку. Ирина села в машину рядом с водителем, а я в салоне. Примерно через час поехали, как я понял, в составе кортежа. Окна были закрашены, Москву я знал не настолько хорошо, чтобы считать повороты. Поэтому почти сразу задремал по милицейской привычке, солдат спит — служба идёт. Когда остановились, я уже приготовился на выход, но Ирина не пошевелилась, рация в её руке молчала.

После часа стояния в одном месте снова проехали, в лобовое стекло я разглядел памятник Дзержинскому, понятно, что без высокопоставленных генералов тут не обойдётся. На площади Дзержинского стояли недолго. Потом ещё поехали и так катались до двух часов без перерыва. После чего вернулись в Белый дом, получив разрешение всем пообедать. Я поспешил перекусить первым, догадываясь, что вызовут, тем более, что меня с Ириной кто-то из незнакомых офицеров привёл в столовую для начальства, где никаких очередей, естественно, не наблюдалось. Зато после обеда тот же офицер в гражданке отвёл меня в кабинет Ельцина и сдал в приёмной секретарше. Она разрешила зайти к шефу самому, без сопровождения.

Борис Николаевич и Александр Васильевич сидели в креслах уставшие, хоть и пообедавшие. Я не ожидая команды, прошёл к мужчинам, и через пять-шесть секунд обоим заметно полегчало, ощутили прилив сил и бодрость. Лица порозовели, появились улыбки.

— Спасибо, Федя. Сегодня тебе придётся весь день с нами побыть, — без формального приказа сообщил Ельцин. Что не отменяло обязательности исполнения.

— Возможно, ночевать придётся здесь, — добавил более опытный полковник.

— Легко, у меня в кабинете сменная одежда всегда есть. Вдруг под дождём промокну, — ответил я, сразу избегая подозрительных вопросов комитетчика насчёт сменки.

— Ну да, ты же пешком ходишь. — Кивнул полковник и добавил: — Сиди, жди, вызовут.

Сидеть пришлось недолго, едва выпил кружку чёрного, горького, как чифир, чая, а Ирина только вернулась с послеобеденного променада по кабинетам подружек. Тут же на её столе зазвонил телефон, на моём столе аппарата не было, пусть и параллельного.

— Да, слушаю, — только успела сказать моя начальница, затем долго выслушивала чьи-то приказы, судя по голосу, скорее всего Бориса Николаевич. Со злостью девушка положила трубку и мрачно сказала: — Собирайся, поехали.

Мне не составило труда собраться, а девушка долго ковырялась в своей сумке, прежде, чем взяла свой рабочий чемоданчик. Мы, как и утром, спустились к своей машине и забрались на сидения. Водитель почти сразу поехал, опять за целой колонной автомобилей. Я машинально засёк время, два часа десять минут, как минимум до шести-семи часов придётся кататься. Все наши поездки походили на подготовку к завтрашнему «неожиданному» блокированию Горбачёва, о чём, конечно, никто не догадывался, несмотря на то, что блокировать Меченого будут сотрудники КГБ и Министерства Обороны. Они практически напрямую подчиняются именно тем начальникам, по которым мы ездили весь день восемнадцатого августа.

Надо думать, часть тех офицеров, что были на планёрке, будут собирать толпы защитников Белого дома. Чтобы уже с утра девятнадцатого августа начать там строить баррикады, приносить палатки для защитников, раздавать продукты и водку. Полагаю, сегодня и нужным людям в милиции тоже скажут, чтобы не вздумали вмешиваться в народные игрища. Закончилась наша поездка по Москве к семи часам вечера возвращением в Белый дом. Народу осталось немного, по закону рабочий день закончился, в здании остались только нужные и допущенные люди. Нас с Ириной поесть в генеральском зале уже не позвали, но мы успели поужинать в столовой для простого персонала тем, что осталось, без второго и стакана сметаны.

Чтобы наесться, я взял три порции селёдки с луком и полную порцию харчо, которое исключительно хорошо готовят в этой столовой. И селёдка с луком просто замечательная, так и просится рюмка холодной водки для целостности картины. Увы, ближайший месяц водку в этом здании и ближайших ларьках с магазинами лучше не покупать, как и остальные алкогольные продукты. Неизвестно, за кого я начну агитировать, с моим-то знанием будущего? Вдруг поведу народ против любой власти? Как Меченого, так и Борьки-алкоголика, продававших на пару и по отдельности интересы России оптом и в розницу? Один торговал русской землёй и морями за дешёвые бриллианты своей жене. Другой пропивал договоры с НАТО и остальными врагами-иностранцами, вместе с полученными кредитами, которые осваивал с подельниками и семьёй в самые сжатые сроки.

После ужина я сразу, не дожидаясь приглашения, зашёл к приёмную Ельцина и молча кивнул головой на дверь Председателя Верховного совета России.

— Заходи, они вдвоём, — кивнула мне секретарша, продолжая что-то печатать. Она умудрялась постоянно что-то печатать целыми днями, как в кино. Учитывая не особую склонность ЕБН к письменной работе, может, она за него и редактировала все указы? Особенно во времена длительных запоев. Не случайно же Коржаков проговорился, что сам руководил Россией во времена болезни ЕБН? После чего долго отказывался от своих слов. Но, как говорится, слово не воробей. Учитывая возраст секретарши и её не особо симпатичную внешность, вполне может быть, что документы на подпись она и редактировала. Ну не Гайдар же с Чубайсом будут готовить указы? Дай им власть, они бы такого написали, что никакой пьяница не придумает.

Как там их планы «Сто дней», затем «Триста дней» и так далее? Не сомневаюсь, что смерть Гайдара не так и случайна, как всем объявили. Ну, это всё размышления на заданную тему, а пока я заходил после осторожного стука и звонка секретарши в кабинет Ельцина.

— Проходи, Федя, замаялся я после обеда. — Ельцин и Коржаков сидели за бутылкой коньяка и блюдечком нарезанного сыра. При моём появлении оба неторопливо допили напиток. Потом я их обоих освежил и направился обратно. На полпути остановился и добавил, будто случайно вспомнил:

— Я, кстати, и алкогольное опьянение могу снимать, секунд за двадцать-тридцать. Если понадобится, зовите. Сегодня я здесь ночевать стану, на своей кушетке, мало ли что?

— Ты что-то знаешь? — насторожился Александр Васильевич.

— Нет, но такие манёвры зря не устраивают. Где много народа, всегда травмы бывают, это я, как медик, точно знаю. Порезы, переломы, не вызывать же Скорую помощь?