накалилась и коридоры затихли. Якобы многие разъехались по отпускам. Прекратились разговоры, большинство офицеров КГБ и мелких клерков таинственно молчали. Практически перестали употреблять, за неделю вместо десятка клиентов на лечение от похмелья попался всего один. И тот оказался простофилей, настоящим автослесарем. Должен же кто-то разбираться в машинах и их ремонтировать. Среди офицеров мало подобных знатоков. Один ЕБН, напротив, лечился у меня каждое утро. Последние два дня вместе с Коржаковым. Видно было их напряжение.

Глава 13

Начало

Утром семнадцатого августа я предложил Коржакову, кроме снятия похмелья, снять и усталость. Прямо тут, в кабинете Ельцина.

— Как это? — буркнул по привычке полковник.

— А вот так, — я провёл рукой у него за спиной и отошёл.

Коржаков прислушался к своим ощущениям. По опыту знал, что ему сейчас хочется бегать, прыгать, тяжести поднимать, даже петь. Примерно, как при снятии похмелья, только ещё силы прибавляется.

— Если каждые четыре часа так делать, можно три дня не спать, на себе проверял. Да на знакомых тренировался, на очень близких. Кроме меня только двое знают, но они в Перми живут, давно это было.

— Чего мне теперь сказал, а сразу не признался? — Машинально взыграло профессиональное подозрение у полковника.

— Так вижу, что вы нервничаете, вот и решил предложить. Вдруг днём станет плохо, не уколы же среди заседания ставить начнёте? А я могу рядом сидеть, как референт какой-нибудь. И усталость сразу сниму и к трезвости верну, при необходимости выпить.

Я демонстративно замолчал, итак в свои объяснения вложил максимум убеждения. Если сейчас Александр Васильевич не решится взять меня с собой, дальнейшие уговоры только всё испортят. Его профессиональное подозрение будет во мне видеть шпиона, засланного непонятно кем, но врага. Поэтому я пожал плечами и собрался в свой кабинет, удивлённый Ельцин молчал, слушая наши разговоры.

— Стой! — приказал Борис Николаевич, когда я уже открывал дверь его кабинета с намерением вернуться к себе. Так и замер, держась за дверную ручку, только голову повернул.

— Делай мне. — Почему-то встал со своего места ЕБН и замер, вслушиваясь в ощущения после моих секундных действий. Повел руками, подпрыгнул, что для его возраста много значит. Затем решительно сказал: — Собирайся, поедешь со мной. День сегодня трудный, далеко не отходи, мало ли чего случится.

— Устал, — сказал я в приёмной секретарше и плюхнулся на стул у стены. Делал вид, что отдыхаю, привалившись затылком к стене. Сам же пытался подслушать, что говорят обо мне в кабинете. Может, они решат меня по минованию надобности ликвидировать? В особом человеколюбии я Ельцина никогда не подозревал. О полковнике КГБ и говорить нечего, как говорится, служба такая. При необходимости он сам мне пулю в затылок пустит. Сквозь двойные двери удалось услышать немного.

— … он нужен? — Это Коржаков.

— Если не только мне…… пацанов кто лечить будет или водителя? Ирина что ли? — проговорил неразборчиво Ельцин.

— А после этого… — опять полковник.

— Будем думать. — Снова ЕБН.

Эта фраза меня обрадовала, сразу не ликвидируют, уже хорошо. С таким настроением я поспешил удалиться из приёмной, которую уже заполняли сотрудники. В основном это были высокие офицеры с характерными чемоданчиками, в паре из которых я опознал раскрывающуюся бронезащиту. Её по нашему телевидению впервые именно в эти дни показали. С молодости запомнил, как перед Ельциным на выступлениях такой чемоданчик раскрывали, и он раскатывался в броневые пластинки. Закрывал фас будущего президента России от груди до паха. Думаю, с других сторон тоже бронезащиту открывали, только операторы не показывали.

А как интересно начиналось утро восемнадцатого августа для всех обитателей нашего этажа! Я пришёл на работу к восьми утра — всегда в это время прихожу, как и большинство помощников и секретарей Ельцина, работа такая. Но сам Ельцин отродясь к этому времени не приезжал. А сегодня вообще без четверти восемь появился, как на рыбалку приехал. И его помощники с чего бы собрались в таком количестве на обычную планёрку? Всегда приходили, конечно, но к десяти и не больше десятка человек. А тут начало девятого утра, а мужчины даже в коридоре топчутся, в приёмную не поместились. Вот, Ирина прибежала, села лицо рисовать за свой стол. Похоже, всех утром подняли по тревоге, вряд ли станут подставляться с предупреждением заранее, с вечера.

Похоже, только Ельцин с Коржаковым всё знали заранее, дня за три, как минимум. Потому и бухали, что понимали риск всего мероприятия. Тут ведь как получается, уехал Хрущёв отдыхать на Черное море, его сняли удачно, без стрельбы и расстрела. Дожил своё на пенсии. Хотя раньше всякие пытались скинуть Хруща, но всех ушли на пенсию или послами в Занзибар. Догадываюсь, что Ельцин послом в какую-нибудь Монголию ехать не собирается. Сидели мы в ожидании довольно долго, пока Ирину не вызвали к ЕБН. Все офицеры из кабинета к тому времени разошлись. Более того, когда большинство начало разъезжаться, я подслушал пару разговоров о необходимости привлечения личного транспорта при надобности.

Когда все разъехались, Ирина ушла, как я понимаю, пить чай в компании начальства, я тоже заварил себе чайку, как обычно, крепкого чёрного. Сел и задумался, что делать завтра, девятнадцатого. Если всё пойдёт таким макаром, рискую весь день просидеть в кабинете один, без всякой пользы. Раньше конца рабочего дня уходить нельзя, а потом придётся самому добираться до баррикад. Стоп, насколько я помню, баррикады как раз возле нашего здания и будут строить, далеко добираться не придётся. Туда и переберусь, поддержать массы, так сказать. Только надо продуктов с утра взять с собой, главное, минералку не забыть. Говорят, в водку добавляли какую-то химию для протестующих.

По воспоминаниям участников, водка с ног не валила, а просто дурманила, все ходили, как зомби. Точно, от водки надо воздержаться, а воду с собой взять. Желательно уже сегодня, завтра с утра всю минералку в Белом доме могут зарядить, или торговые точки закроют. Не откладывая дело в долгий ящик, я заполнил из-под крана пару бутылок воды, чтобы тут же положить их в многострадальный рюкзак. Запасной комплект белья с полотенцем и мылом лежал в рюкзаке уже неделю. Только я закончил с водой и уселся допивать чай, как вернулась моя начальница.

— Собирайся, едем. — Сама Ирина принялась укладывать дополнительные лекарства и бинты в медицинский чемодан.

— Куда, зачем? — формально спросил я, понимая, ответа не получу.

— Куда надо,