Шрифт:
Интервал:
Закладка:
То есть, женихи к Кейтрин не выстраиваются в очередь, не бьются смертным боем за право обладать роскошным телом. Досконально ситуацию Гюнтер не знал, парень вообще до недавних пор этим не интересовался, но…
«Катюша у нас, выходит, разборчивая невеста? Или в чем там еще дело?».
Но еще одну зарубочку себе в памяти сделал: с этой проблемой надо что-то решать, а то, если задержится Катя в выборе еще на годик-другой, так она же все нервы парню вытреплет, со всеми родственниками перессорит.
— Так-так-так… А чего она именно ко мне прицепилась? Вон, Генрих ходит, чего ему пакости не делает? — размышлял Кид.
Рыжая подошла ближе, стряхнула какую-то соринку с плеча парня, усмехнулась:
— Ну, здесь я тоже могу предположить… Ты сам в этом виноват.
— О как! И в чем же моя вина? — опешил Гюнтер.
— Ну… Просто под рукой оказался. Сам посуди: не будет же она пакостить взрослым, да? Там ее быстро на место поставят. Детям? Так какой в этом интерес? Да и тоже может вернуться сторицей, заметь такое родители. Генрих, как ты говоришь? Ну, Генрих прост и понятен, он хороший, но обычный парень. И вот тут появляется Гюнтер, который непонятно почему вдруг изменился. Сильно изменился. И стал привлекать внимание своим странным поведением. Ну и что ты ожидаешь?
— Ха! Получается, я стал неким триггером? — пораженно усмехнулся Кид.
— Как ты сказал? Три… Чего? — переспросила Рыжая.
— Триггер, ну это… Как сказать? Как кочка на ровном месте. Причина. Как спусковой крючок у ружья. То, что запускает какой-то процесс.
— Ага, думаю — именно так все и обстоит! — кивнула Гленна.
— М-да… И что мне делать? — спросил совета он у приятельницы.
Та пожала плечами:
— А я не знаю. Надеяться, что она куда-нибудь уедет. Вдруг и правда замуж выйдет? Или… Или успокоится.
— М-да уж… Сомнительно.
Гюнтер понимал, что уезжать Кате некуда, да и причин нет. Замуж? Ну, это дело небыстрое, даже если и есть серьезный претендент. Успокоиться… А с чего ей успокаиваться?
— А у нее есть… Ну, жених там, или еще кто на примете? Ты же девушка, вы такое быстрее узнаете.
Гленна с сомнением покачала головой:
— Нет, не знаю. Да и ты сам понимаешь, что я с ними общаюсь мало. С Мартой еще, бывает, поболтаем. А с этой змеей?
— Так. А на тебя она на хрена наговаривает, если пакости делает мне? — продолжил расспросы Кид.
Рыжая засмеялась:
— Почему мне? Она и Марте подсудобила, тоже что-то такое наболтала. Это она тебе гадит, через нас. Хочет, чтобы с тобой никто не общался, чтобы тебе плохо было.
— Знаешь… Был бы я постарше, я бы решил, что она в меня влюбилась, вот и устраняет возможных соперниц.
Гленна расхохоталась:
— Ну, ну… Польсти себе еще. Хотя… Ты интересный. Странный, но интересный. Ты прав, если бы тебе было побольше лет, такое можно было подумать. И симпатичный ты тоже. Но… Я думаю, она сейчас больше на Пауля смотрит. Дура, конечно…
— Почему дура? — подхватил Кид.
— Потому что Киршбаум — испорченный нахал. Нет, он красивый, конечно. Но уже испорченный. Поваляться с Кэтти он, конечно, согласится с радостью, но, когда надоест… А надоест ему быстро! Он сбежит.
Внутри Гюнтера ворохнулось какое-то нехорошее и злобное чувство. И неожиданно для самого себя, он сердито спросил:
— А тебе… Тебе Пауль тоже нравится, да?
Рыжая снова засмеялась, но потом осеклась и негромко призналась:
— Ну, он красивый, да. И внешне… Ну да, нравится. Только я понимаю, что это как стать игрушкой для него. Поиграет и бросит. К тому же его семья… Они богатые.
Помолчав, Гюнтер со злостью сплюнул:
— Да и хрен с ней, с кобылкой этой. И с Паулем — тоже. Я так и не понял — куда мне везти этого кабана? Или в овраг его скинуть?
Гленна возмутилась:
— Как это — в овраг? С ума сошел, в овраг. Везем к нам. Пусть говорят, что хотят, а маме я постараюсь объяснить…
Парень усмехнулся хитро, подобрался к подружке поближе:
— Так это… Если все равно говорят, то, может быть… Ну, это… Чтобы не обидно было…
Рыжая расхохоталась:
— Вот ты… Какой, а? Значит, чтобы не обидно было, да? Ишь, чего захотел! Перебьешься!
— Перебьешься, перебьешься… Я-то, может, и перебьюсь. А вот ты… Вот сама представь: пройдет какое-то время, ты, наверняка, и замуж уже выйдешь. Дети там, дом… И вот будешь ты сидеть как-нибудь зимним вечером у огня… К примеру, чулок штопать! И вдруг… Мысль в голову: а вот помню, был у меня дружок в юности, Гюнтер. И ведь предлагал он тогда… А я отказала. Почему отказала, зачем? Не пожалеешь потом, Гленна?
Гленна ехала какое-то время молча, кусая губы, но потом не выдержала, захохотала так, что чуть не упала с коня. Когда успокоилась, вытирая слезы, текущие из глаз, пробормотала:
— Ну какой же ты, Гюнтер… Фантазер. Вон как расписал все, я прямо заслушалась, представляя… А конец-то какой неожиданный был. Ох и пройдоха, ох и хитрец! Чего только не придумает. Не-е-е-т, Кидди, ты хитер, но и я не дура!
Но к их дому она почему-то подъезжала задумчивая.
Гюнтер возился в конюшне, чистил вороного, которого дед решил назвать Кайзером. Имя, безусловно, громкое, потому и оправданность его вызывала сомнения. Настроение у Кида было хорошее, и он даже напевал что-то себе под нос.
С вороным у него в последнее время начали складываться неплохие отношения. Вновь и вновь с удивлением парень ощущал в себе странное — он как будто чувствовал эмоции коня. Придумал и даже опробовал некую проверку: если чувствовал, что конь злится, пробовать подойти к нему, что-то сделать. И в результате даже был укушен за плечо! Правда, как-то пару раз, при повторных проверках, успел отскочить. В другое время, ощущая интерес к себе со стороны животного, угощал припасенной коркой хлеба или проявлял ласку, оглаживая по шее, расчесывая гриву.
Все это заставляло задуматься: ведь и силу окружающей природы, в том, первом сне, он начал чувствовать постепенно. Может, и здесь есть какой-то скилл? Способность, то есть, внезапно пробудившаяся.
Вдруг конь всхрапнул, вздернулся, отпрянув в сторону. Не успел Кид ничего сообразить, как спину внезапно ожгло болью.
«Ай, бля! Это что такое?».
Гюнтер прыгнул в сторону и
