делось, но у меня нет ни одного написанного им слова. И зачем ему записывать «Фрундов», если он находился в Киссахе?

— Откуда мне знать. Я не психолог, и, возможно, всё это полный вздор. Просто сказала то, что пришло в голову. Ступайте. Ищите вашего друга и Анну. Быть может, и впрямь что-нибудь найдёте — в том доме, где вам показалось, что вы видели её сумку.

…где вам показалось…

Мия была убеждена: у него бред. Винить её он не мог — не после истории со Штефаном. Да он и сам не находил иного объяснения: рассудок так откликался на запредельное напряжение.

Или он попросту сходил с ума.

Но ведь всё ощущалось таким настоящим…

https://nnmclub.to

 

ГЛАВА 26.

 

Покинув дом Мии, Бастиан двинулся к машине — забрать сумку из багажника.

Дома, мимо которых он шёл, источали всё ту же гнетущую безысходность, что и накануне. Погода смягчилась, деревня — нет. Отторжение сочилось из обветшалых стен и било навстречу тупым булыжником.

С момента приезда сюда Бастиан ощущал себя чужим и потерянным — так остро, как никогда в жизни. Поселение странных людей казалось не просто незнакомым местом. Другой планетой.

Мысли то и дело ускользали — к матери Франциски, к Штефану. К мертвецам, с которыми он разговаривал. Бастиан усилием воли задавил потребность искать логику. Не сейчас. Сейчас — найти Анну и Сафи. Всё остальное подождёт. В том числе вопрос о собственном рассудке.

У сарая он увидел «Гольф» на прежнем месте и замер.

Сумка. Зачем ему сумка? С чего вообще пришло это в голову?

Забрать её можно когда угодно. Важны Анна и Сафи — ради них он и покинул дом Мии.

Что с ним творится?

Он развернулся, свернул с тропинки и зашагал по мощённой булыжником улице к дому, в подвале которого нашёл сумку Анны. Позвонит. Если откроют — спросит в лоб: как вещи его девушки оказались внизу? Рядом с кроватью в наручниках.

У порога замешкался лишь на миг. Подошёл, вдавил кнопку звонка. Всерьёз не рассчитывал, что откроют, и уже хотел обойти дом — когда за дверью зашаркали шаги.

Пульс подскочил. Скрежет ключа в замке.

Дверь распахнулась внутрь.

Бастиан не смог бы сказать, кого ожидал увидеть. Но точно не того, кто стоял перед ним.

Ровесник — от силы чуть за тридцать. Подтянутый, в красных кроссовках, ладно сидящих джинсах и чёрном дизайнерском поло. Каштановые волосы коротко, по моде, подстрижены; резкие, мужественные черты лица.

Карие глаза скользнули по Бастиану с ног до головы и задержались на лице. Мужчина не выглядел приветливым — но и открытой враждебности, столь привычной для здешних обитателей, в нём не было.

— Добрый день, — выдавил Бастиан и, к собственному удивлению, ощутил облегчение. — Меня зовут Бастиан Таннер. Я хотел бы поговорить с хозяином дома.

Мужчина свёл брови.

— Дом наш. Бернхард Ширер. Что вам нужно?

Бастиан лихорадочно подбирал слова. Главное — не спугнуть.

— Речь о молодой женщине. О моей девушке. Она, судя по всему, где-то здесь, в деревне, но я не знаю где.

Ширер поджал губы.

— При чём тут мы? Здесь её нет.

Вот теперь начинается самое трудное.

— Видите ли… я приходил сюда вчера днём. Один таксист уверяет, что видел Анну за окном вашего дома.

— Вот как.

Ни тени удивления. Бастиана это насторожило сильнее, чем любая вспышка гнева.

— Сколько ей? Как выглядит?

— Двадцать пять. Длинные каштановые волосы. Очень красивая.

— Сожалею. Такой женщины у нас нет. Что-нибудь ещё?

— Есть кое-что.

Бастиан стиснул зубы. Собственная нерешительность бесила его — наверняка со стороны он выглядел жалко.

— Вчера я уже звонил к вам. Не открыли. Я подумал: может, кто-то в саду, не слышит, — и обошёл дом.

— Вы отдаёте себе отчёт, что это незаконное проникновение?

Да. А удерживать женщину прикованной к кровати — лишение свободы.

Что-то внутри щёлкнуло. Перед глазами вспыхнули кровать, наручники, сумка Анны. Он представил, через что ей пришлось пройти, — и ярость поднялась из глубины, горячая, едва сдерживаемая.

— Я всего лишь обошёл дом, — произнёс он, с трудом владея голосом. — Но заглянул в подвальное окно. Там внизу стояла сумка моей девушки. Рядом с кроватью, к которой крепились наручники. Что скажете?

Ширер шагнул к нему вплотную.

— Не знаю, что с вами, но вы переходите границу.

Осторожнее. Одно лишнее слово — и дверь захлопнется.

— Неужели вы не понимаете? Я схожу с ума от тревоги. Увидел сумку Анны и… Объясните мне — как она попала в ваш подвал?

На миг показалось, что Ширер ударит. Но он шагнул в сторону и кивнул внутрь.

— Ладно. Заходите.

Мысли заметались. Он добился того, чего хотел. Но слишком легко. Подозрительно легко. Ловушка? Крепкие ребята в подвале, ждут, пока он ступит за порог? А через пять минут — он сам, в наручниках, на той кровати?

Нет. Иначе он никогда не узнает, что случилось с Анной.

Стиснул кулаки, прошёл мимо Ширера и переступил порог.

Через несколько шагов донёсся приглушённый мужской голос. Совсем рядом — и ни слова не разобрать.

Дверь за спиной захлопнулась, в прихожей разом стало темно. Бастиан инстинктивно замер. Ширер подтолкнул его в плечо — не грубо, но властно.

— Это отец. Идите.

Прикосновение было неприятным. Бастиан стерпел. Ему нужно в подвал.

Коридор без двери вывел в комнату — просторнее любого помещения, какое Бастиан до сих пор видел в деревне. Стеклянная дверь на террасу напротив завешена плотной тканью. Скудный свет, цедившийся сквозь два маленьких оконца, придавал открывшейся картине оттенок нездешнего.

Обстановка как всюду: старая, скудная, лишённая малейшего тепла.

Посреди комнаты, в кресле с высокой спинкой, сидел человек — спиной к окнам. Бастиан различал лишь тёмный силуэт, расплывчатое пятно. Но каким-то безотчётным чутьём понимал: перед ним глубокий старик.

Старик бормотал не переставая. До него оставалось четыре-пять шагов, а слов разобрать было невозможно.

Голос оборвался — разом, будто выдернули штекер. Тело окаменело. Смутно различимые руки легли на деревянные подлокотники, стиснули навершия. Тишина — почти абсолютная. Три секунды. Четыре.

Потом старик выдохнул одно слово. Первое, которое Бастиан разобрал.

— Дьявол.

И тут же — громче:

— Дьявол! Вы не видите? Боритесь — или будете прокляты навеки!

А затем закричал, сорвавшись:

— Этот дьявол! Он низверг нас в погибель! Вы не видите?! Не — ви — ди — те?!

Бастиан стоял