под щекой. Глаза сами собой закатились. Все, что я успела разглядеть, это идеально начищенные ботинки…

Глава 22

Первая моя мысль, появившаяся в голове была: «Какого черта я улеглась спать на муравейник?»

Вторая мысль поставила в тупик: «Какой муравейник? Зима на дворе, муравьи впали в спячку».

Третья мысли заставила прийти в себя: 'А вообще, муравьи впадают в спячку? Если да, то как тогда они могут меня кусать? Во сне? Или это я сплю?"

Я резко открыла глаза. Конечно же, никакого муравейника не было и в помине. А был высокий сводчатый потолок. Темный и сырой. Одна капля повисла на деревянной балке и грозилась упасть. Видимо, её предшественница и разбудила меня. Потому как лоб мой был влажный.

Я взглянула на каплю. Та болталась буквально на одном волоске, готовясь зарядить мне в лоб.

Поерзав, я поняла, что за шиворот платья мне тоже изрядно натекло. А это значит, что лежу я тут, под капельным душем, давно.

Вопрос в том, где именно я лежу и кто устроил мне такой душ?

Приподнявшись на локте, я охнула. Голова гудела. В теле была слабость. А в сознание прорвалась одна единственная мысль.

Меня хотели убить.

Зачем?

Вопрос, на который хотелось бы получить ответ как можно скорее. Потому надо вставать и избавиться от ужасного зудящего чувства во всем теле.

БАМ! Капля сорвалась с балки и шандарахнула меня по лбу.

Это мигом прочистило мозги и придало мне сил.

Когда я поднялась и села, то поняла, что зудит только левая рука. Противные муравьи жалили и жалили ее без конца.

Я задрала рукав блузки и уставилась на магическую печать лорда Андервуда. Она стала малиновая, пекла и здорово зудела! Я подставила руку под каплю воды, падающую сверху и зашипела от облегчения. Прохладная вода немного уняла жжение.

— Кажется, хозяин вернулся домой и жаждет меня лицезреть. Ух! Вот он зол.

Я огляделась. Что сзади, что спереди был туннель. Старая каменная кладка подсказала, что я нахожусь под Академией. Ведь ей, если верить рекламному буклету, более тысячи лет. Здесь обучались величайшие маги. И сейчас я нахожусь в самой старой части.

— Вики, соберись. Чего тебе бояться? Ты же знаешь столько заклинаний! Папа бы тобой гордился! Да… только магии во мне нет. Вернее есть, но осилить боевое заклинание вряд ли хватит. Но ведь на магический светляк хватит же?

Я растерла ладони. Они были ледяные от долгого лежания на полу. Через пару минут активных действий у меня вышел еле-еле светящийся огонёк. Он нехотя полетел кверху. Потом так же лениво стал опускаться вниз.

— Да что же такое? Ни на что негодная ведьма! Даже светляк зажечь не могу!

Я рассердилась на саму себя. От злости щеки покраснели и по спине пробежали волны огня. Руки нагрелись, словно я их в печку засунула.

Стряхнув искры с пальцев, я хлопнула в ладони. Светлячок, не в пример шустрее предыдущего, взмыл вверх и осветил дорогу.

Пол был покрыт лужицами от просачивающейся с потолка воды. И потому были видны следы волочения. Что-то тяжёлое тащили по полу. Ящик или коробку. Рядом были следы ботинок. Каблуки сильно впечатались во влажный грунт.

Я двинулась вдоль стены.

— Если есть вход, то есть и выход. Тоннель слишком широкий. Значит, здесь могла проехать тележка.

Я шла, старательно не думая о темноте. Просто смотрела на светляк и считала каменные блоки под рукой, чтобы хоть как-то отвлечься.

Когда счет перевалил за двадцать с лишним, я скорее почувствовала, чем увидела боковое ответвление. Рука провалилась в пустоту. Светляк мигнул и стал светить в разы сильнее. Теперь мне было видно на десяток шагов вперёд. И там, впереди, я увидела решетку, перекрывающую проход.

Дойдя до неё, я облегченно вздохнула. Там, за решёткой, было вполне себе обычное подземелье. Камни стен гораздо светлее и суше. На стенах самые обычные фонари.

Мой светляк зашипел и осыпался искорками на пол. Я взялась за прутья решётки.

— Ну, было бы удивительно, если она была открыта.

Естественно. Решётка была закрыта на засов. А тот на огромный замок.

— Ох, папа бы не одобрил. Но он ведь не хотел бы, чтобы его единственная дочка сидела за решеткой? Не хотел бы, это точно…

Я порылась в своих спутанных волосах. Что за жизнь? Бедная моя мамочка пришла бы в ужас, если увидела в каком состоянии мои волосы. Лохматая, волосы как пакля. И в этом безобразии вечно теряются шпильки. Ну хоть бы одна.

Я распутала волосы и прошлась пальцами как гребенкой. Так и есть. Выудив заветную шпильку, я принялась шурудить ею в замочной скважине. Трудность заключалась в том, что я была с одной стороны, а замок с другой.

Обняв решётку, как родную, я наощупь вставила шпильку в замочную скважину. Прошло достаточно много времени: руки устали, а шея затекла от неудобного положения. Но награду я свою получила!

Щелчок. И дужка свалилась на пол. Открыть засов стало гораздо проще.

Коридор я преодолела быстро, никого не встретив. Лестница привела меня в ещё один коридор. Он казался более жилым. Вдоль стен висели маг-фонари.

Благодаря им то я и увидела на полу небольшой кругляш, который при ближайшем рассмотрении оказавшийся пуговицей.

— Красивая. Дорогая. И кажется такую в обычном магазине не купишь…

Я крутила в пальцах пуговицу точь-в-точь как на рубашке лорда Андервуда.

— Эй… тут кто-то есть?

Я напрягла слух. То ли вздох, то ли стон. Стало ужасно неуютно в этом коридоре. Я поспешила вперёд, желая пересечь его до следующей лестницы, как можно быстрее.

В стене справа неожиданно оказался провал. Ниша. Её прикрывала решётка. С засовом.

Я заглянула внутрь. Пусто.

В следующей камере тоже было пусто. То что это камеры я уже не сомневалась.

— Ага, ну ясно. Не сдал зачёт, посиди в камере.

Я шла вперед осторожно, прислушиваясь к шорохам. Камер я насчитала с десяток. Понятно теперь откуда в Академии самые высокие показатели обучаемости! Вот посидишь тут пару дней и сразу поумнеешь.

Я почти дошла до двери, что вела прочь из каземата, как в одной из клеток раздался тихий стон.

А может и не стон. Так… Вздох. И только благодаря тому, что я была напугана до чертиков, оттого вслушивалась крайне внимательно, я и услышала тот полувздох-полустон.

— Эй…

Я подкралась к одной из камер и заглянула в неё. Пол каземата был застлан соломой. У дальней стены лежала груда тряпья.

По очертаниям я поняла, в углу камеры