таинственность. В ней не было ничего мрачного или угрожающего, скорее это было похоже на то, что открывался новый мир, мир теней, покоя и безопасности.

Рубен любил сумерки. Он никогда не испытывал страха в лесу, в подвалах или амбарах. Животные, ведущие ночной образ жизни, очаровывали его: пауки, летучие мыши и кошки. Если бы он верил, то поклонялся бы богу тьмы. Но он не верил ни в каких богов. Только в себя самого.

Он еще раз прошелся по всем комнатам, чтобы проверить, не забыл ли что-нибудь. Оказалось, что нет. Все находилось на своих местах, он обо всем подумал, подготовил все, что было необходимо. Теперь ему осталось лишь упаковать несколько вещей и привезти их сюда.

Когда он ехал по проселочной дороге, на душе у него было необыкновенно легко и празднично. Он улыбнулся. Если бы отец мог видеть все это…

Компьютерная игра продолжалась ужасно долго. Они сидели в комнате Лео. Волнистый попугайчик беспокойно орал в своей клетке, реагируя таким образом на компьютерную стрельбу, близнецы обменивались едкими замечаниями, а Рена уже так близко придвинулась к Майку, что тот рисковал упасть со стула.

В конце концов Ильке выручила его. Она разрешила ему проводить ее на сеанс психотерапии («Только до двери, потом ты передаешь меня врачу, договорились?»). Не бог весть что, но это был лишь первый шаг. Майк ожидал, что скоро она скажет ему, почему проходит курс психотерапии.

Они шли пешком, взявшись за руки, и люди, которые попадались им навстречу, улыбались, как улыбаются, когда встречают влюбленную парочку. Сегодня Ильке была очень бледна. Недавно она призналась Майку, что ужасно боится этих лечебных сеансов. Ее рука была холодная как лед.

– Я постоянно задаюсь вопросом, у всех ли психотерапевтов такой пронизывающий взгляд, как у рентгеновской установки, – сказала она. – От них невозможно ничего утаить, по крайней мере надолго. Я боюсь, что Лара вытянет из меня все, что я так тщательно прячу в глубине души.

– Рассматривай это как шанс, – предложил Майк. – Если она хороший психотерапевт, то непременно тебе поможет.

– А разве она не может помочь мне, не копаясь в моих тайнах? – Ильке сняла шапочку, тряхнула головой, рассыпав волосы по плечам, и снова надела головной убор.

Майку захотелось поцеловать ее, но он сдержался.

– Разве не в этом заключается смысл психотерапии?

Все окна в симпатичном домике Лары Энглер были ярко освещены, как будто приглашали войти. Ильке и Майк остановились и словно зачарованные уставились на дверь.

– Пойдем. – Ильке потянула Майка за руку. – У нас есть еще немного времени.

Майк не возражал. Он был готов гулять с Ильке по улицам города хоть сто лет. Главное, чтобы они были вместе и чтобы ему не нужно было задаваться вопросом, где она находится в данный момент и что делает. Его не переставала мучить ревность. Временами ему даже казалось, что она сделалась еще сильнее. Столько вопросов вертелось у него на языке. Столько сомнений не давало ему покоя.

– Честно говоря, это тетя Мари направила меня сюда, – призналась Ильке. – Она постоянно заботится обо мне.

Славная тетя Мари, подумал Майк. Приглядывай за ней хорошенько.

– Разве это не нормально, что человек меняется, когда в автокатастрофе погибают его родители?

– Но ведь твоя мама жива.

Майк прикусил нижнюю губу. От досады за эти слова он был готов надавать себе пощечин.

– Тем не менее я потеряла ее.

Майк остановился. Он обхватил лицо Ильке ладонями. Кончик ее носа покраснел от мороза. Майк нежно поцеловал его. Он оказался холодным как сосулька.

– Расскажи мне о своей маме. Доверься мне.

– Ну конечно я доверяю тебе, Майк. – Ильке не стала избегать его взгляда. Она прижала озябшие ладони к его рукам и заглянула ему в глаза. – Но правду тяжело вынести.

– Я когда-нибудь ставил тебя в неловкое положение своими вопросами?

– Нет. – Она тихонько засмеялась. – Тогда я не была бы сейчас с тобой.

– Я вынесу правду, – заверил девушку Майк. – Чего я не могу вынести, так это твоего молчания. Я же хочу лучше узнать тебя, и не только с приятной стороны.

Ильке притянула к себе его голову и поцеловала в губы. Ее поцелуй имел привкус мяты и шоколада.

– Ты не знаешь, во что ввязываешься, – прошептала она. Ее глаза были совсем рядом. Ее дыхание обдавало теплом его лицо. – Существуют такие вещи, о которых я никогда не говорила. О них… невозможно говорить.

– В горе и в радости. – Майк усмехнулся. – Разве мы не клялись друг другу?

Ильке улыбнулась и покачала головой:

– Ты меня с кем-то спутал.

– Тогда давай сделаем это сейчас.

Ильке подарила ему еще один поцелуй. Долгий.

– Спасибо, Майк.

Он обнял Ильке и крепко прижал к себе. Он был бы счастлив, если бы мог никогда больше не выпускать ее из своих объятий.

– Ты придешь после сеанса психотерапии ко мне? – Майк сдернул шапочку с ее головы и стал нежно покусывать ушко.

Ильке не выдержала, засмеялась и склонила голову набок.

– Да, приду.

– И останешься на всю ночь?

– Да.

– И…

– Да.

Майк подхватил ее на руки, поднял и закрутил так сильно, что у них обоих закружилась голова. Потом он проводил ее до маленького желтого домика Лары Энглер. Он смотрел ей вслед, когда она шла по садовой дорожке. Видел, как она открыла дверь. Прежде чем войти в ярко освещенную прихожую, Ильке еще раз обернулась и помахала ему рукой.

Стоит глубокая ночь, когда Рубен будит ее. Он сидит на краю кровати и гладит ее руку. Из прихожей в комнату падает свет. Потом появляется тень. В проеме двери кто-то стоит. Полицейский. Он держит в руках фуражку.

Ильке сразу понимает, что с родителями что-то случилось. Она также понимает, что никогда не забудет этот момент. Не забудет полоску света, косо падающую на кровать, не забудет Рубена, как он сидит и смотрит на нее, не забудет чужого мужчину, который шепчется с кем-то в коридоре, и не забудет ощущение пустоты, которое наполнило ее душу.

Родители попали в автокатастрофу. Отец скончался на месте. Маму доставили в больницу.

Появляется домашний врач и делает Ильке укол успокоительного. Прежде чем заснуть, она видит фрау Липольдт, соседку, которая тихо беседует с полицейским.

На следующее утро фрау Липольдт все еще здесь. Она приготовила завтрак, но никто не прикасается к еде. Рубен бледен как мел. Его вырвало. Ильке слышала это даже в своей комнате. Она неподвижно сидит за столом и с безжалостной четкостью регистрирует все, что происходит вокруг нее.

Лицо фрау Липольдт покрыто