обсудить загадочную кончину коллекционера Одинцова. Держать такое заведение мог только человек с фантазией, а я такое очень ценил.

Взглянул в окно, за которым кипела новая, пока ещё хаотичная жизнь. Встал с кресла и вернулся в дом. Предвкушение лёгкой интересной встречи и обсуждение деталей дела приятно щекотали нервы. Но у меня было еще много задач.

Михаил уже был в гостиной, явно сторонясь Насти, завершившей разговор по телефону и продолжившей изучать список. Так как парень закончил с поручениями, предложил ему все-таки поехать домой. Будет лучше, если он отдохнет. Может быть, после отдыха уже не будет так остро реагировать на бойкую барышню. Насте я передал дубликат ключей и попросил настроить мне ноутбук. А затем откланялся.

Мне еще предстояло проверить портрет на чердаке. Слишком уже тихо вела себя графиня. Подозрительно тихо.

Глава 16

Шкатулка

Я поднялся на второй этаж. Портрет графини по-прежнему был повёрнут к окну, и лишь пылинки танцевали в косых лучах солнца. Здесь было как всегда тихо, но эта тишина была обманчивой. Потому что я ощущал исходившую от полотна незримую пульсацию энергии. Она не была спокойной или ровной, как сон. Она хаотично, нервно мерцала, будто кто-то метался в тесной клетке.

— Татьяна Петровна? — тихо позвал я. — Вы здесь?

Ответом было лишь молчание, но после моих слов пульсация участилась.

Я взял портрет, поставил холст в кресло и снова попытался вступить в контакт.

— Поговорить? Не хотите ли рассказать, что увидели из окна? Мир изменился, и это может шокировать. Но люди всегда остаются одинаковыми. Меняются только декорации. Так что… Мы можем обсудить ваше нынешнее существование в новом мире. И я постараюсь сделать его максимально комфортным для вас.

Ответом снова было молчание. И мерцающая безрадостная энергия. Я попытался было заглянуть в портрет, но пульсация усилилась, заставив меня отпрянуть. Виски сдавил спазм боли, на лбу выступила испарина.

— Что ж, не буду настаивать, — пробормотал я. — Но знайте, что я рядом и всегда готов помочь.

Если графиня хотела побыть одна, ее можно было понять. До семинарии я тоже всегда любил уединение и тишину. На учебе же оставаться одному почти не доводилось. Поэтому привык, что рядом постоянно кто-то есть. И в келье, и на занятиях, и в библиотеке, и в столовой. Везде.

Наверное, это научило меня погружаться в себя даже в кругу людей и сосредотачиваться на задаче. Отчасти я даже смог полюбить чужое присутствие. Поэтому теперь, если в подвале Михаил будет заниматься разбором и сортировкой инструментов, а Настя в гостиной клацать по клавишам и созваниваться с людьми, мне будет вполне комфортно. Это даже создаст довольно уютную домашнюю атмосферу. Приятно осознавать, что в некогда пустующем доме теперь кипит жизнь.

Не желая отставать от ребят, я принялся за лёгкую перестановку в кабинете. Сдвинул массивный письменный стол так, чтобы он стоял ребром к окну. Так я мог одним взглядом из окна охватить и двор, и подъездную дорожку. К столу подкатил кресло на колёсиках. Теперь за спинкой высился стеллаж с книгами, что довольно удобно: можно не вставая развернуться и взять нужный том.

Оставалось решить, куда повесить одержимое полотно. Я с интересом осмотрел комнату. Лучшее место нашлось на стене прямо напротив стола. Так графиня всегда будет в поле моего зрения.

Подошел и осторожно повесил портрет. Почувствовал, как беспокойная энергия слегка сместилась, словно заинтересовавшись переменами.

— Вот и отлично, — сказал я, отступая на шаг и довольным взглядом осматривая композицию. — Теперь вы можете смотреть либо в окно, на мир, который изменился, либо на меня. Мы с вами теперь соседи. И я бы предпочёл, чтобы это соседство было приятным для нас обоих. По крайней мере, пока вы сами не решите покинуть этот мир окончательно.

Замер в ожидании, отреагирует ли Татьяна Петровна на мои слова. Через пару секунд воздух перед картиной дрогнул, и в нём проступили очертания женщины в тёмно-синем платье. Её лицо было бледным, а в глазах стояла такая тоска и растерянность, что мне стало не по себе.

— Если бы я только знала, как мне уйти отсюда! — прошептала она, проявляясь в своем полупрозрачном объемном облике.

Она взмахнула руками, украшенными кольцами. От ее голоса по комнате прокатилась волна энергии, всколыхнув лежавшие на столе бумаги.

Я аж рот приоткрыл от удивления. Потому что призрака такой силы я видел впервые.

— Сколько же в вас живой энергии! Да вы настоящий полтергейст! — протянул я. — Такими темпами начнете скрипеть дверьми и хлопать ящиками.

— Ящиками, может, и похлопаю, — сдвинув брови на переносице, строго произнесла Татьяна Петровна. — А вот двери, юноша, вам лучше бы смазать.

Я обратил внимание, что в этот раз полупрозрачный силуэт отливал фиолетовыми оттенками, и с удивлением понял, что так окрашено беспокойство. Пульсирующая энергия Татьяны Петровны концентрировалась и могла отражать настроение графини.

— Это, между прочим, фамильный дом! Так что хлопать дверьми здесь признак дурного тона, — высокомерно произнесла она и вздернула нос, но при этом едва заметно улыбнулась. Ей была приятна похвала новоприобретенных призрачных способностей, но она совершенно не желала прямо это показывать.

— Если скрипнет — тут же смажу, — поспешно заверил я. — Тогда вам придется шалить и пугать постояльцев как-то иначе.

Я поспешно прикусил язык, понимая, что сказал лишнего. Но было поздно.

— Каких постояльцев? — тут же насторожилась хозяйка старого особняка.

— Из митрополии прислали секретаря, — осторожно начал я. — Девушку-студентку, с факультета математики. Она хорошо разбирается в технике, в целом бойкая, ее помощь может быть весьма полезной.

— Ладно, — кивнула женщина. — Допустим. Ее навыки могут быть полезны.

— И студент с реставрационного факультета, — осторожно продолжил я, опасаясь, что графине не понравится обилие гостей. — Его прислали отработать часы послушаний за некоторые учебные проступки.

При упоминании о Михаиле, который отрабатывал повинность, графиня удивленно подняла бровь:

— Бандит! — вспыхнула она.

— Нет-нет, — запротестовал я. — Просто где-то проштрафился, в какие-то дни до учебы не дошел. Может, быть, просто проспал.

— Ничуть не лучше, — оспорила она. — Как раз из таких потом и вырастают бандиты. Дисциплина важна. И послушание тоже.

— Бесспорно, — мягко улыбнулся я. Меня забавляла чопорность этой женщины. Они с Николаем были абсолютно противоположными личностями. И контраст разговора с ней после недавнего телефонного разговора с молодым следователем