окружающий мир – несётся со скоростью шестьдесят километров в час, отталкиваясь от поверхности колёс нашей машины.

Город кончился, потянулись частные дома, бетонные заборы, которые вскоре сменились низким лесом. Дорога вильнула, сопка, не видимая раньше из-за деревьев, высунулась, придвинулась спереди. Солнце светило ярко, согревало прозрачный воздух. Ничего не значащие разговоры, которые вспыхивали в начале поездки, стихли, и в машине наступила тишина. После авиаремонтного завода и прилегающего к нему посёлка свернули на Олу. И снова лес, снова сопки, которые то исчезали из виду, то появлялись, неожиданно закрывая собой горизонт. Дорога стала хуже, оно и понятно – предыдущая трасса вела в аэропорт. Временами от неё отделялись грунтовки, уводящие в лес. Я с любопытством смотрела, куда они ведут, пытаясь понять кто и зачем по ним ездит.

Когда из-за деревьев и сопок стало выглядывать море, я улыбнулась с облегчением. Его дыхание ощущалось в воздухе, а без него мне становилось душно. Я осознала это и сама удивилась своим чувствам и мыслям. Как за такое короткое время изменилось моё мировоззрение и самоощущение. Как будто мир стал ближе и понятнее.

Всего через час мы катились по улицам посёлка Ола, откуда выехали на Гадлю. В Заречном мы свернули на грунтовку, которая должна была довести нас до самого озера, и уже там нам предстояло искать шамана.

Грунтовка, к счастью, оказалась сухой. Мы медленно перебирались с кочки на кочку. Чистота неба завораживала – ни единого облачка не пробежало по нему за всё утро. Приглушённая палитра северной природы вобрала в себя солнечного тепла и стала ярче. Лес исчез, вокруг стелилась трава – пригибалась под порывами ветра, создавала иллюзию морской глади. Вувыльту сзади шуршала чем-то съедобным, а Леонид уже давно спал. Солнце медленно ползло по небосводу, отмеряло часы, проведённые в пути. Я смотрела на папины руки и пыталась понять, о чём он думает.

– Завтра выпишут маму, – неожиданно прервал тишину папа.

– Я рада. Почему не сказал раньше?

– Не хотел нервировать тебя ещё больше.

– Значит, оставишь нас возле озера и сразу обратно?

– Придётся. Хотя я бы пошёл с вами, – он покосился в зеркало.

– Мы справимся, пап. Найдём шамана, поговорим с ним и обратно.

– Знаю, – папа вздохнул. – Звони, я приеду за вами.

– Если связь будет, – выразила свои опасения я.

Грунтовка стала хуже. Значительно хуже. А уже через несколько минут мы остановились перед участком, на котором если когда-то и была дорога, то давно уже ушла в небытие. Мне стало грустно – ещё одна, казалось бы, незыблемая вещь исчезла. С уходом социализма стали отмирать сначала удалённые посёлки, потом те, что были совсем рядом с Магаданом. Вот и дорога к Чистому, державшаяся в этих сложных для людей условиях, исчезла – осталось только направление.

Мы высыпались из машины и остановились, глядя на глубокие ямы, по которым не проехал бы даже вездеход.

– Видимо, дальше мы пойдём сами, – выразила я общую мысль.

– Тут могут быть медведи, – хрипло сказал папа. – Я слышал, что летом они приходят сюда в большом… количестве.

– Ну, медведей я возьму на себя, – весело отозвался Лийнич.

– У тебя есть ружьё? – удивился папа.

– Дед мой великий колдун, бабка моя великая колдунья, отец мой великий колдун, мама моя великая колдунья, и сам я величайший из колдунов, – ответил Лийнич и засмеялся.

Забавно, но слова, которые в городе звучали как шутка, здесь – в тундре – показались полными серьёзности. Даже мой внутренний скептик не проронил ни слова. Папа посмотрел на Лийнича колючим взглядом, а потом повернулся ко мне.

– Помнишь о чём я просил тебя?

– Конечно, пап.

Предчувствие прощания обхватило мои плечи. Невозможность даже предположить, что будет дальше, не давала облегчения. Я чувствовала, что это путешествие гораздо глубже, чем мы предполагали. Чувствовала, но не вымолвила ни слова. Зачем пугать? Тревога и так съедала папу – я видела это по его глазам. Он хотел пойти со мной, но не мог. Разрывался между долгом и долгом. Между заботой о матери и тревогой за меня.

– Мы справимся, пап.

– Я знаю, Тынагыргын, – попытался убедить он то ли меня, то ли себя.

Мы порывисто обнялись. Лийнич с Вувыльту в это время тактично ушли за машину и стали вытаскивать рюкзаки из багажника.

– Береги себя. Нож держи всегда под рукой, – наставлял папа.

– Маме передавай привет, – отвечала я. – И не беспокойтесь за меня. Я справлюсь и вернусь.

– Я знаю.

– Пап, связи может не быть. Мы можем задержаться, – я серьёзно посмотрела ему в глаза. – Не паникуйте, если от меня долго не будет вестей. Я вернусь, – сказала я твёрдо.

Жаль, что эта твёрдость была только в моих словах и голосе. Внутри же простиралась тревога и слегка будоражащее чувство предвкушения. Как перед первой поездкой в лагерь.

Я натянула рюкзак, закрепила нож на поясе. Котелок и чайник мы повесили на рюкзак Лийнича. Потом я снова обняла папу, и мы пошли по ухабам туда, где был виден след от пролегавшей когда-то дороги. Папа долго стоял, глядя нам вслед, пока мы не исчезли за изгибом пути.

Солнце ласково пригревало щёки. Лёгкий ветер сбивал комаров, и идти было комфортно. Дорога то прогибалась глубокими ямами, местами мокрыми – видимо, от дождя, а некоторые кочки поднимались так, что невольно приходили мысли, что некто вспучил землю изнутри.

Шли молча. Вувыльту на удивление быстро перебирала ногами. Несколько раз она открывала рот, чтобы что-то сказать, но, увидев моё лицо, замолкала, так и не произнеся ни слова. Со всех сторон нас окружали деревья. Воздух пропах хвоей. Неожиданно для себя я поняла, что наслаждаюсь дорогой. Как будто струна, которая натягивалась в моей груди всё сильнее, ослабла. Дышать стало легче, и улыбка сама собой появилась на лице.

– Чувствуешь? – спросил Лийнич.

– Что? – одновременно спросили мы с Вувыльту.

– Облегчение, – великий волшебник широко улыбнулся. – Город высасывает силы, а живая природа возвращает их.

– Значит, здесь силы к нам возвращаются? – уточнила я.

– Здесь ещё нет. Но и терять мы их перестали. Подожди, дойдём до озера, и почувствуешь, о чём я говорю, в полной мере.

– Главное, чтоб нам дойти до него не помешали, – проворчала Вувыльту.

– Кто? – удивилась я.

– Медведи, милая, медведи. – Мышь окинула окрестности хмурым взглядом.

– Ну, великий колдун обещал разобраться с ними. – Я пожала плечами и улыбнулась.

– Великий колдун, – ехидно проворчала Вувыльту вполголоса. – Ты уверена в том, что он колдовать умеет?

– Нет. Но мы можем спросить у него.

– Нет, не можете, – весело откликнулся Лийнич. – Спрашивать о таких вещах неприлично в сказочном обществе.

– Неприлично