Колдун согласно кивнул и, достав спички из кармана, разжёг костёр. Медвежий рык послышался совсем близко, но ни хруста веток, ни шуршания верёвки не последовало. Я вздрогнула. Вувыльту начала было уменьшаться, но остановилась на полпути и вернулась к человеческому облику. Лийнич на это никак не отреагировал.

Я несколько раз глубоко вздохнула, после чего встала, подняла блюдо и, протянув его по предполагаемому мной направлению города, сказала:

– Блюдо моё, блюдо, хочу хинкали из говядины, узбекский плов и люля-кебаб на троих.

Блюдо потяжелело, а запах грозил привлечь к нам животных. Я вытерла холодные капли на висках, что не укрылось от внимания моих спутников. Вувыльту и Лийнич переглянулись. Я поставила блюдо на траву рядом с костром, и над поляной повисла блаженная тишина, прерываемая лишь треском костра и шуршанием в лесу. Это была моя первая ночь в тундре без родителей и машины, стоящей неподалёку. В тот момент я ещё не понимала, что эта ночь станет моим первым шагом к своей сути и той судьбе, в которой духи шли со мной бок о бок.

Глава 13

После сытного ужина и долгих разговоров ни о чём мы всё-таки пришли к мысли, что необходимо дежурить. Волк был где-то рядом – я чувствовала его спинным мозгом. Вувыльту и Лийнич тоже считали, что он неподалёку. Но пугал меня не только Волк – поблизости бродили медведи. Несколько минут мы лениво спорили, кто будет дежурить первым. В итоге Лийнич без раздумий взял самую сложную вахту – ту, что посередине. Мне же выпала первая.

Я ворошила горящие угли, понемногу подбрасывала ветки в огонь и думала о жизни, что ускользнула между пальцами. Именно здесь и сейчас, в тишине ночного леса, я осознала, что как раньше уже не будет. Потому что мир изменился. Или не так – потому что я изменилась. И неизвестно в какую сторону – может быть, я нырнула в пучину безумия, а может, наоборот, обрела нечто большее? Целый мир, наполненный сказками, волшебством и приключениями. Вспомнилась девушка из копицентра, которая мечтала о таком повороте судьбы. Интересно, как бы она повела себя, если бы узнала, что сказки и правда живые? И я одна из них.

В темноте по ту сторону костра блеснули глаза. Как ни странно – я не испугалась. Только выпрямилась, вглядываясь во тьму. Спустя несколько минут, когда я уже поверила в то, что мне показалось, они появились снова. Едва заметный отблеск в сумеречной полутьме между деревьями. Я молча смотрела в едва различимые глаза и думала – стоит ли будить спутников.

Волк не приближался, но и не уходил. Иногда он поворачивал морду, и блики в его глазах смещались, а иногда он открывал пасть, обнажая зубы. Я видела, как пламя отражается от его белых клыков. Не отрывая от него взгляда, рукой я нащупала нож и проверила, легко ли он достаётся. Потом, буквально на мгновение, отвела глаза от Волка, чтобы посмотреть на блюдо, но когда повернулась обратно – зверя уже не было. Я вздохнула не то с облегчением, не то с тревогой. Сама не могла понять, чего во мне сейчас больше.

Белая ночь сгустилась. Я знала, что скоро снова начнёт светать, но сейчас, в темноте, мне стало не по себе. Тревога била молоточком в висках до тех пор, пока вблизи не послышалось медвежье ворчание. Заскрипели тонкие деревья, послышался треск ломаемых веток. Я вскочила, одним прыжком оказалась рядом с блюдом, подняла его и только тогда подумала о том, что надо бы разбудить спутников.

Не успела я бросить тревожный взгляд на Вувыльту, как почувствовала, что кто-то ползёт по моей ноге. Мой визг разрезал тишину, а вскочивший вместе со спальным мешком Лийнич зло прошипел:

– Чего визжишь? Ну Вувыльту это.

Только после его слов я увидела, что спальник Вувыльту пуст, а из кармана моей флисовой толстовки высовывается маленькая мышиная мордочка.

– Ты чего так пугаешь, Вувыльту?

Лийнич в это время кое-как выпутался из мешка и отвернулся от нас, безошибочно определив, с какой стороны подходят медведи. Их рёв прорезал тишину. Я прижала сумку с блюдом к животу и шагнула поближе к Лийничу, который напряжённо вглядывался в заросли.

Наконец послышалось шуршание верёвки. Медвежье ворчание стало громче. Я огляделась по сторонам.

– Дров подкинь в костёр, – спокойно попросил великий колдун.

– Ты собираешься углями в них кидаться? – нервно съязвила я.

– Ага. Только после тебя, дорогуша, – без тени иронии ответил парень.

– А медведи огня боятся?

– Нет.

– Совсем? – удивилась я.

– Ну лезть в него они, конечно, не будут, но и шарахаться от него не станут.

Медведи (мне почему-то казалось, что их там несколько) сместились в сторону. Мы с Лийничем тоже развернулись лицом к звукам. В этот момент я всерьёз завидовала мышке Вувыльту. Как было бы здорово уметь превращаться в кого-то маленького и совсем незаметного.

Снова зашуршала верёвка. Медведям определённо не нравился этот звук, потому что рвать её они не стали, но снова пошли вдоль ограждения.

– Почему они не рвут верёвку? – не выдержала я через несколько минут.

– Им не нравится её шуршание, – абсолютно серьёзно ответил колдун.

– А я думала, что ты заколдовал её.

– Зачем? – Лийнич улыбнулся. – Колдовством просто так не разбрасываются, знаешь ли.

– А сейчас ситуация, конечно, пустяковая? – решила уточнить на всякий случай я.

– Если Вувыльту перестанет у тебя в кармане прятаться, то станет пустяковой.

– А чем нам поможет мышь?

– Пока она мышь – ничем. А если станет человеком, то втроём мы будем казаться больше.

– И? – я подозрительно посмотрела на колдуна.

– И медведь решит с нами не связываться.

– Это и есть твой план?

– Это не план. – Лийнич поднял флягу с водой и отпил.

– Ещё скажи, что это колдовство, – я упёрла руки в боки.

– А разве нет ничего волшебного в том, чтобы отпугнуть настоящего медведя, ничего не предпринимая? – задорно улыбнулся великий колдун.

– Знаешь, я, наверное, сейчас тебе врежу, – честно пообещала я.

– Это бессмысленно, Тынагыргын, – сказал Лийнич, но отошёл от меня на два шага. – Да и зачем тебе бить великого колдуна?

– У меня есть ощущение, что ты великий болтун.

– И фантазёр, – проговорила Вувыльту, которая неизвестно когда выбралась из моего кармана и приняла человеческий облик.

– Слово-то какое забавное, – не обиделся Лийнич.

– Самое для тебя подходящее, – напирала Майя Дмитриевна.

– Ну-ну, девочки. Медведь уже ушёл, а вы всё меня пытаете, – нагло улыбнулся парень.

Я прислушалась. Шум действительно стих.