class="p1">Он бросился слишком быстро.

Я успела только дёрнуться.

Его рука схватила меня за плечо, пальцы впились так, что перед глазами вспыхнули искры. Сигрун ударила сразу — коротко, ножом снизу. Орм отшатнулся, но не выпустил меня полностью. Лезвие лишь распороло ему рукав.

Он выругался и толкнул меня к камню.

Я ударилась боком. Воздух вышибло. Ночь на секунду стала белой.

Аста вскрикнула где-то внизу.

— Беги! — крикнула Сигрун.

Но Аста, конечно, не побежала.

Потому что в этом доме все умные люди почему-то делали глупости в самый опасный момент.

Орм схватил Сигрун за запястье. Она попыталась вывернуться, но он был сильнее. Нож выпал в траву. Я потянулась к нему, но Орм наступил рядом, едва не придавив мне пальцы.

— Не шевелись, ведьма.

Я замерла.

Сердце билось так громко, что я слышала его в горле.

— Что было в свёртке? — спросила я.

Орм медленно повернулся ко мне.

Сигрун в его хватке застыла.

Да. Я попала.

— Значит, ты знаешь, что там был свёрток, — сказал он.

— Я знаю, что ты испугался его сильнее, чем меня.

Он ударил меня.

Не кулаком. Тыльной стороной ладони.

Голова дёрнулась в сторону, во рту сразу стало солоно.

Знакомо.

Слишком знакомо.

Лив внутри меня будто съёжилась.

Нет.

Не Лив.

Я.

Я подняла голову и сплюнула кровь на траву.

— В прошлый раз тоже бил женщин у кургана?

Орм наклонился.

— В прошлый раз она быстрее поняла.

Сигрун рванулась.

— Не трогай её!

Он выкрутил ей руку. Она стиснула зубы, но не вскрикнула.

— Ты всё такая же, — сказал он ей. — Вечно лезешь не в свою кровь. Лив не стоила твоего страха. Эта тоже не стоит.

— А ты всё такой же, — прошипела Сигрун. — Чужая собака без своего двора.

Он ударил её локтем в живот.

Сигрун согнулась, но устояла.

Меня затрясло.

Не от холода.

От злости.

Чистой, горячей, почти спасительной.

Я начала нащупывать вокруг пальцами хоть что-нибудь. Камень. Ветку. Землю. Нож был далеко. До него не достать.

Орм снова посмотрел на меня.

— Где то, что ты нашла?

— В твоей голове. Но там тесно, оно просится наружу.

Он шагнул ближе.

Слишком близко.

— Я могу снова научить это тело молчать.

И вот тут я увидела его руку.

Кольцо.

Серебряное, широкое, с простой насечкой по краю. В видении оно мелькнуло в снегу. Но сейчас, вблизи, я заметила ещё одну деталь: внутренняя сторона кольца была темнее, будто металл хранил грязь или старую кровь в вырезанной борозде.

Хальвдан говорил: видел руку с кольцом.

У Рагнхильд была горькая чаша.

Лив видела красную ткань.

Орм бил Лив у кургана.

Это всё уже не сон.

Я резко схватила его за руку.

Он не ожидал.

Я вцепилась ногтями прямо под кольцо и рванула вниз. Не сняла, но кожа содралась. Орм зарычал и ударил меня плечом, но в тот же миг Сигрун, освободив руку, бросилась на него всем телом.

Они рухнули в траву.

Я поползла к ножу.

Пальцы коснулись рукояти.

Орм оказался быстрее. Он схватил меня за волосы.

Боль вспыхнула такая резкая, что из глаз брызнули слёзы. Не мои даже — тела. Память Лив поднялась чёрной волной.

Снег.

Рывок.

Голос:

“Мёртвые не вспоминают”.

Я закричала.

И этот крик был уже не страхом.

Орм дёрнул меня к себе.

— Тише, ведьма.

— Нет.

Слово вышло хриплым.

Я повернулась и ударила его ножом.

Не красиво. Не умело. Не как героиня из фильма. Просто ткнула туда, куда достала.

Лезвие вошло ему в бедро.

Орм взревел.

Он отпустил волосы и отшатнулся. Я вывалилась на землю, кашляя, с ножом в дрожащей руке. Кровь тут же потекла по его штанине тёмной полосой.

— Сука, — прошипел он.

— Лекарка, — сказала я, сама не понимая, зачем.

Сигрун вдруг коротко рассмеялась.

Даже в такой момент.

— Мне это нравится.

Орм поднял нож.

И тогда в тумане раздался рык.

Низкий.

Глухой.

Такой, от которого у меня холод прошёл по позвоночнику.

Сколль вышел из-за камней.

Огромный серый пёс двигался медленно, опустив голову. Губы подняты, зубы белели в темноте. За ним на тропе появились люди с факелами.

Бьёрн.

Эйрик.

Аста всё-таки побежала.

Или пёс сам пошёл за нами.

Неважно.

Я впервые за ночь смогла вдохнуть.

Орм отступил.

Кровь текла по его ноге, но он всё ещё стоял. И всё ещё мог броситься. Только теперь перед ним были не две женщины у кургана и трэлль-девчонка внизу.

Теперь перед ним был ярл.

Эйрик остановился в нескольких шагах.

Факел освещал его лицо снизу. Я видела его таким у воды — холодным, страшным, уже решившим. Но сейчас это было другое. Не приговор толпе. Личная ярость, загнанная под лёд.

— Нож на землю, — сказал он.

Орм усмехнулся, тяжело дыша.

— Ярл. Ведьма напала на меня у кургана.

— Нож.

— Я нашёл её здесь ночью. С дочерью Бьёрна. У старого камня. Они копали. Что ещё мне было думать?

Бьёрн подошёл ближе к Сигрун.

— Дочь?

— Жива, — коротко сказала она. — Не суетись.

— Не суетись? — прорычал Бьёрн.

— Потом.

Эйрик не сводил глаз с Орма.

— Я третий раз не скажу.

Орм посмотрел на него, потом на Сколля, потом на Бьёрна.

И бросил нож на землю.

Не из покорности.

Из расчёта.

— Она ранила меня, — сказал он.

— Повезло, — ответила я, поднимаясь на локте. — Я целилась плохо.

Эйрик резко посмотрел на меня.

Да, я знаю. Молчать. Выживать. Не раздражать вооружённых мужчин после ночной драки у кургана.

Поздно.

Бьёрн уже был рядом с Сигрун. Та держалась за живот, но стояла. Аста поднялась по тропе, белая как мел, и подбежала ко мне.

— Ты ранена?

— Не знаю. Наверное. Всё болит. Значит, ничего нового.

Она всхлипнула, но быстро сдержалась.

Эйрик подошёл ко мне. Опустился на одно колено.

Не тронул сразу.

Сначала посмотрел.

На губу. На волосы, вырванные из косы. На грязные руки. На нож рядом. На след от пальцев на моём плече.

— Это он? — спросил он.

Голос был тихий.

Я поняла, о чём он.

Не только про сейчас.

Про Лив.

Про курган.

Про синяки на теле, в которое я попала.

Я посмотрела на Орма.

Тот усмехался. Но хуже прежнего. Нога болела, и страх уже лез под кожу. Он понял: