копируя друг у друга видеоролик. «Что на самом деле случилось в стенах корпорации „Биосад“?»

Ян написал мне в чате:

«Ты видел новости о Свиридове?»

Я написал:

«Да. Я очень удивлен».

«Ты не представляешь, насколько удивлен я. Только что мне звонили из головного офиса „Биосада“. Глава компании желает встретиться завтра со мной и моим помощником Маратом Басаргиным, чтобы обсудить условия поставок продовольственных товаров в Москву.»

«Поздравляю, это прекрасные новости!» — написал я в ответ.

«Вероятно, да. Но я в этом не так уверен, как ты. Потому что заявленный вопрос о поставках почему-то больше похож на благовидный предлог, чем на реальную цель назначенной встречи.»

Я насторожился.

«Почему ты так думаешь?»

«А с каких пор меня приглашают на заключение договоров вместе с помощником? И не лишь бы каким, а именно Маратом Басаргиным? Разве ты — юрист или секретарь? Николай Свиридов определенно понимает, что ты совершенно не по этой части. Кроме того, меня смущает крайняя приватность этой встречи. Нам предлагают ее провести в переговорном зале в гостинице „Сиртаки“, в семь часов вечера. На мое предложение перенести ее в офис последовал категоричный отказ. Кроме того, никаких секретарей, пиарщиков, юристов, прогнозистов и просто членов семьи глава „Биосада“ с собой не берет, и ожидает от нас того же. С их стороны — только Николай Свиридов и какой-то советник. С нашей — только ты и я. Допустимое число охраны и с той, и с другой стороны ограничено — по два телохранителя на одну персону, и все они должны остаться за дверями переговорной. Есть опасения, что эта встреча на самом деле вовсе не будет дружеской, Монгол. Но и отказаться от нее я не могу. Люди устали от пустых магазинов, проблему нужно решать. К тому же, если информация о моем отказе просочится в прессу, это вызовет волну негодования, к которой я сейчас не готов. Так что будем надеяться, все пройдет успешно. Но подготовиться нужно как следует, с учетом всех возможных осложнений».

Я несколько минут соображал. А потом написал:

«А для чего „Биосаду“ нужны осложнения? Да, у нас случились некоторые разногласия с Антоном Львовичем. Но что против тебя может иметь Николай Свиридов?»

«Скажем прямо: твой Крестоносец с самого начала — „вещь в себе“. Что с ним сделал патриарх, какой он теперь и чего хочет, сказать трудно. Так что будь начеку.»

После этого разговора я долго размышлял.

С Крестоносцем мы были знакомы давно. И, как мне казалось, я неплохо понимал его и подлости не ждал — не того типажа человек. Этот скорее с мечом наперевес пойдет на того, кого посчитает врагом, чем будет устраивать какие-то ловушки.

Но условия встречи действительно выглядели странными.

Я прислушивался к своей интуиции, пытаясь почувствовать, кроется ли какая-то опасность в приглашении «Биосада». Но у этой способности не было режима целенаправленного анализа, и порой она срабатывала лишь за минуту до критического момента.

А рано утром прилетела еще одна новость.

И звучала она гораздо страшней, чем мутное предложение «Биосада»: Амару Сантьяго, он же Смерть, бесследно исчез из петербургской лаборатории. Вместе с девочкой, которую, как оказалось, он до сих пор опекал.

На звонки Данилевского и наши с ним призывы откликнуться в чате Амару не отвечал.

Вот тут мое предчувствие проявило себя в полной мере. Исчезновение Амару выглядело как очень скверный знак, предвещающий большую проблему или опасность.

По распоряжению Яна мне пришлось вылететь в Питер и весь остаток дня я пытался выйти на Смерть, отследить его перемещения, найти хоть какие-то крючки. Но тот будто растворился в воздухе. Ни камеры, ни охрана лаборатории ничем не смогли помочь.

В итоге я летел назад недовольный и с пустыми руками. Переодеваться пришлось прямо в салоне — корпоративный самолет долго не выпускали из-за активности одной из пустошей, так что времени на подготовку к встрече у меня уже не оставалось. А выглядеть мне полагалось статусно.

Подумать только. Если бы полгода назад мне сказали, что я буду менять сорочку и тщательно бриться перед визитом к Крестоносцу, я бы рассмеялся этому юмористу в лицо. Потому что слишком хорошо помнил, как Егор устроил в его доме «непорядок» и перевернул таз с носками, как мы ели гречку с грибами и рубили юрок, осатаневших во время бури…

Вроде, все это было совсем недавно. Но как будто в прошлой жизни.

Впрочем, я тоже теперь не был похож на себя прежнего. Из зеркала на меня смотрело чужое лицо. Не проходчик, не наемник, не легенда Второго невозвратного. Скорее, какой-то чиновник, немного странный и подозрительный, но тем не менее — представитель высшей лиги.

Я не так давно на себя примерил эту маску, но уже ненавидел всей душой.

Сорвать бы ее к чертям собачьим!..

В машине, по пути к «Сиртаки», я на всякий случай снова прошерстил новости в лентах. Но ничего нового там не увидел.

Гостиница оказалась старым, но хорошо сохранившимся зданием в центре с красивым крыльцом, колоннадой и швейцарами в старомодных ливреях.

Машина Данилевского подъехала почти одновременно с моей. Мы вышли на улицу, следом за нами из салона поспешили телохранители. Бред, конечно. Монгол с телохранителями! Но Ян настоял, чтобы все было согласно заявленному регламенту.

Мы соединились в одну делегацию и, кивнув друг другу, направились к входу.

Внутри «Сиртаки» выглядел неожиданно современным и даже новаторским отелем.

Мрамор, позолота и лепнина начинались и заканчивались в первой же лаунж-зоне. И сопровождались памятной табличкой, где указывалось, что все эти архитектурные изыски представляют собой культурную ценность и находятся под защитой Всемирной Ассоциации «Глобал», занимающейся охраной культурного наследия.

А дальше начинался лаконичный хай-тек индастриал с сенсорными панелями, умными креслами, вирт-станциями и девушками в белых эластичных комбинезонах, напоминающих космические костюмы персонажей из фантастических фильмов.

Здесь нас встретил администратор в классическом черном костюме и молча сопроводил в отдельный приват-лифт, активировав его специальным ключом.

— Это единственный путь, которым теперь можно попасть в конференц-зал «Зима», который вы забронировали, — пояснил администратор. — Все остальные проходы заблокированы. Один ключ мы уже передали вашему партнеру, второй будет у вас до окончания переговорной сессии.

С этими словами он передал мне электронный ключ.

И мы поехали на лифте глубоко вниз.

Когда двери открылись, мы очутились в небольшом холле, оформленном в черно-белом цвете. Прямо напротив больших двойных дверей, отделанных стальными пластинами, будто драконьей чешуёй. Перед дверями уже стояли четверо телохранителей «Биосада». Они широко распахнули двери, чтобы мы заранее могли убедиться — внутри, в глубине