Ведь ничто и никому не дается в этом мире просто так.

Николай запустил «медитацию» и опять провалился в поток видений. Только на этот раз — относительно контролируемых, и потому потребовавших от созерцателя определенных усилий.

Тогда Крестоносец понял: чем больше энергии прилагаешь, тем четче получается картинка и внятней поток.

По-настоящему сосредоточиться ему мешал препарат, поступающий в кровь. Но и того, что Николай сумел увидеть, было более чем достаточно.

Собрав все свои силы и волю в кулак, он рванул рукой, выдергивая из вены канюлю капельницы. С закрытыми глазами шевельнул пальцами, пуская в стороны ударную волну. Атака получилась несильной, но достаточной, чтобы раздался звон разлетевшихся по полу инструментов и женский испуганный крик.

Регенерация восстановила нормальное состояние всех систем почти за считанные секунды.

Пара мгновений — и Николай смог открыть глаза.

Еще миг — и подскочившую охрану раскидало по палате.

Крестоносец поднялся с больничной койки. В одних только льняных брюках, босой, обнаженный по пояс, с бородой и длинными волосами он походил на древнего бога, явившегося то ли с Олимпа, то ли прямиком из Нави.

Похрустывая битым стеклом под ступнями, он прошел мимо стонущих телохранителей, оставляя на белом кафеле кровавые следы. И вышел в коридор.

Николай почти не слышал криков, лязга затворов, грохота торопливых шагов. Часть его сознания никак не могла освободиться от плена видений, так что в его ушах до сих пор стоял звон от недавних взрывов и вопли истощенных, умирающих от голода людей.

Так было в далеком прошлом.

И так может быть в будущем.

Две эти линии смешались друг с другом, превратившись в единый кошмар, который он, Рыцарь Мечей, Николай Свиридов, наследник корпорации «Биосад» и Жрец, взирающий сквозь времена и пространства, должен прервать.

Для активации дистанционного удара ему даже не требовалось шевелить руками — так работает способность «самоконтроль». Атака возобновлялась как будто сама по себе снова и снова, не давая телохранителям и медперсоналу подняться с пола.

Крестоносец шёл по коридору, как сквозь толщу воды. Каждый шаг давался с трудом, будто реальность сопротивлялась ему. Пол под босыми ногами вибрировал, сигнальная сирена выла, видения всё ещё пульсировали на периферии его сознания.

Они безошибочно привели его к двери, за которой скрывался отец.

Николай протянул к ней руку, и в ту же секунду включилась дистанционная блокировка — защелкали электромагнитные замки, замигали аварийные датчики.

Крестоносец помедлил лишь на мгновение. Он даже не прикоснулся к двери. Просто поднял ладонь на уровень лица и сжал пальцы в кулак. Воздух перед ним уплотнился, замерцал синеватым маревом — и бронированная дверь вылетела вперёд цельным полотнищем вместе с бетонной бахромой, срываясь с петель и круша аппаратуру внутри.

В палате отца было просторно, как в гостиной. Высокие окна, зашторенные жалюзи, мониторы жизнеобеспечения, мягкий кожаный диван, стол и кресло.

И опустевшая кушетка.

Антон Львович в больничной пижаме стоял у окна, опираясь на трость.

Сам. Впервые за столько лет. Никакие провода и трубки не тянулись от его изможденных тощих рук и ног.

И ни один мускул не дрогнул на его лице, когда сын ворвался к нему сквозь сталь и бетон.

— Отставить! — рявкнул он сиплым голосом, исходящим не из динамиков, а из груди самого патриарха.

И этот голос Николай вдруг услышал без помех. Вздрогнул, отшатнулся.

Вскинутые как по команде руки телохранителей, готовых бить на поражение своими мутационными способностями, и автоматы охраны медленно, неуверенно опустились.

— На кого вы посмели поднять оружие? Или забыли, кто перед вами??? — срывающимся от ярости голосом и страшно сверкая светлыми глазами, просипел патриарх. Трость, на которую он опирался, задрожала в морщинистой руке. — Перед вами наследник «Биосада»!!!

Телохранители и охрана в растерянности начали переглядываться, ища поддержки друг у друга и не понимая, что им делать и как себя вести. Но Антон Львович сам разрешил их сомнения.

— Все — вон отсюда, — приказал он. На этот раз — жестким, ледяным тоном. — Все вон, кроме моего сына!

На мгновение наступила мёртвая тишина.

Спорить с Антоном Львовичем никто не рискнул. Нехотя, по одному все охранники покинули лабораторию, осторожно огибая стоящего на их пути Николая Свиридова, неподвижно застывшего у них на пути и похожего на изваяние.

Когда, наконец, они остались одни, Антон Львович первым шагнул к Николаю.

— Ну? — сорвавшимся голосом сипло сказал он, глядя в упор на сына. — Ты же не стоять сюда пришел⁈

— Что ты наделал… — проговорил Николай, глядя на Антона Львовича сияющими, искрящимися от энергии глазами. — Что же ты наделал!

— Ты сейчас про себя? Или про меня? — с вызовом вздернув подбородок, спросил старик.

— Про «Биосад», — почти со стоном ответил Николай. — Его наследник — оскверненный человек, в чьей голове живет враждебная цифровая сущность. Его создатель — человек без души, выкупивший себе отсрочку от смерти ценой жизни тридцати наемных рабочих и заключивший договор с дьяволом. Как же мы будем кормить людей, если наш хлеб теперь смешан с кровью⁈ Как ты взглянешь в глаза Творцу, когда предстанешь перед ним, если каждый твой вздох с этого дня будет куплен чужими страданиями? Ты знаешь, что это такое — когда в тебе растет Око Минервы⁈ Я знаю, отец. Я был на ферме. Но клянусь, лучше бы я остался там, чем увидел то, что вижу теперь!

Антон Львович не выдержал его взгляда.

В первый раз за всю жизнь.

Может быть, потому что Николай больше не был прежним. В нем ощутимо струилась какая-то неведомая, пугающая мощь.

А может, потому что в первый раз Антон Львович не чувствовал себя правым.

Могучие руки Николая сомкнулись на его горле.

— Я вижу… — прохрипел он. — Вижу, скольких ты отправишь на фермы к Императору ради того, чтобы продлить свое умирание! Ты осквернил не только свое тело. Ты осквернил сам корень «Биосада»! Ты — убийца, отец! — взревел Крестоносец, сжимая старческое горло еще сильнее.

Антон Львович не сопротивлялся. Он даже не пытался разжать железную хватку. Просто смотрел на Николая светло-серыми глазами. Трость выскользнула из его руки и с грохотом упала на пол…

Крестоносец взревел. С такой яростью, будто кто-то невидимый ему самому сдавливал горло.

А потом разжал трясущиеся руки.

Антон Львович пошатнулся. Схватился за стол, чтобы не упасть.

Николай стиснул ручищами голову.

— Не. Могу… — прошептал он. — Стать отцеубийцей… Не могу я…

— Охрана! — неожиданно громко крикнул Антон Львович, и в ту же секунду в лабораторию ворвались его телохранители.

Николай вздрогнул. Опустил руки, обернулся к вбежавшим людям. Телохранители недоверчиво замерли, уставившись на него.

— Ну что