– Позволь напомнить – мы еще в проливе.

– Надеюсь, не задержимся. – Шерин закончила одеваться и подтолкнула его к двери. – А пока давай посмотрим, входит ли кофе в программу проводов с этого судна.

Наоми ждала в коридоре. Окинув обоих оценивающим взглядом, она поиграла бровью и улыбнулась:

– Арчи и Тэг уже на палубе.

Дункан изо всех сил старался привести в порядок свою одежду и сохранить достоинство:

– Пойду посмотрю, не нужна ли кому-нибудь помощь.

Наоми обняла Шерин за талию:

– Подробности узнаю позже. Я заслужила это после того, как прошлой ночью меня прогнали шумом в каюте.

– Где ты…

– Спала на койке с Арчи и Тэгом. Не совсем тот тройничок – или, вернее, ménage à trois, поскольку мы сейчас во французских водах, – на который я надеялась.

Они поднялись по узким ступенькам друг за другом. Дункан придерживал дверь, борясь с усилившимся за ночь ветром, который уже разогнал облака. Над темными водами сияли звезды и яркая луна. До восхода солнца оставалось еще пара часов, но небо на востоке уже слегка розовело, предвещая новый рассвет.

«Хорошо бы и лучший день…»

На палубе капитан руководил двумя матросами, торопя их резкими командами на шведском. Ему явно не хотелось задерживаться в этих водах. По словам Лорана, французские власти регулярно патрулировали побережье, но вряд ли стали бы пристально изучать рыболовный траулер. И все же никто не хотел рисковать.

Команда уже развесила сети, будто готовясь к новому трудовому дню, и теперь двое матросов пытались спустить шлюпку на воду, борясь с сильными порывами ветра. Утлое суденышко больше напоминало ржавое корыто, но по крайней мере могло похвастать мотором, что исключало необходимость идти к берегу на веслах.

Дункан, Арчи и даже Тэг пытались помочь, вот только проку от их помощи было мало. Что ж, такова мужская самонадеянность…

Шерин и Наоми перешли к кормовому лееру. Поскольку траулер стоял на якоре, волны раскачивали его сильнее. Шерин опасалась, что, если они задержатся еще немного, ее желудок придет в такое же волнение. Чтобы отогнать тошноту, она сосредоточилась на горизонте.

Береговая линия была различима лишь как яркая полоса песка или скал на фоне черной воды. Вдали от берега несколько огоньков обозначали кучку домов. Еще дальше к западу созвездие огней отмечало город Гавр, разделенный надвое Сеной, пробившей себе путь к проливу от Парижа.

Ее внимание привлекли громкий всплеск и лязг металла. За борт к шлюпке сбросили веревочную лестницу с пластиковыми перекладинами. Капитан помахал им рукой.

– Dags att gå![14]

Хотя Шерин и не понимала шведский, было ясно, что их выпроваживают. С помощью одного из матросов они спустились по трапу. Шлюпка раскачивалась и билась о борт траулера, но, приняв на борт пятерых пассажиров и матроса, осела и несколько успокоилась.

Капитан отдал последние распоряжения матросу внизу, а затем поднял руку в их сторону и выкрикнул:

– Hej då! Lycka till!

Гортанные резкие слова прозвучали как проклятие, но матрос на корме перевел:

– Он говорит «до свидания». И «удачи».

Маленький моторчик сердито заурчал, и шлюпка пошла к берегу. Сначала она подпрыгивала, но потом ее ход выровнялся, и суденышко заскользило по волнам.

Шерин оглянулась на траулер. Она думала, что капитан раздражен и недоволен ими, но, возможно, такое впечатление сложилось из-за культурных особенностей его поведения и языка. Его распоряжения на шведском напомнили разговор, который она подслушала в Старой библиотеке. Теперь Шерин склонялась к тому, что профессор Райт говорил не на немецком, а на одном из скандинавских языков.

Она не знала, имеет ли это какое-то значение, но на душе почему-то потемнело. Все началось с того срочного звонка и уже привело к стольким смертям…

На борту траулера Шерин хранила книгу Сен-Жермена в своей сумке и теперь более, чем когда-либо, была готова переложить ответственность за нее на другого.

«С меня хватит. Я больше не желаю быть этим чертовым Тринадцатым Хранителем».

За недолгие минуты этого последнего отрезка пути через пролив Шерин успела получить щедрую порцию соленых брызг и замерзнуть, словно в наказание за краткий миг облегчения.

Наконец шлюпка уперлась носом в полосу пустынного песчаного берега. Неподалеку виднелось небольшое темное кафе, похоже, давно закрытое на зимний сезон. Но когда они выбрались из шлюпки, сбоку от кафе вспыхнули фары припаркованного там черного микроавтобуса.

Шерин и остальные сбились теснее, настороженные и напуганные. Она опустила руку к заткнутому за пояс «Глоку». Дункан выхватил свой пистолет, продемонстрировав отсутствие опыта при встрече с возможной угрозой.

«Никогда не показывай врагу свои карты, – наставлял ее отец. – Неожиданность может быть таким же оружием, как и любое другое…»

27

05:44

Заподозрив неладное, Шерин решительным жестом отогнала всех от фургона, но отступать было некуда. Они были одни на пустынном берегу. Даже матрос с траулера не стал терять времени – оттолкнулся веслом и пустился в обратный путь, предоставив их собственной судьбе.

Дверь фургона наконец распахнулась, и из кабины вышел высокий мужчина в длинном, до щиколоток, пальто. Похоже, он был один. «Только бы не еще одна засада», – мысленно взмолилась Шерин.

– Я – Малик Лоран! – крикнул мужчина, сохраняя дистанцию, вероятно, из-за пистолета в руке Дункана. – Вижу, вы благополучно добрались до наших берегов.

Узнав этот голос, Шерин с усилием сглотнула.

– Не уверена насчет благополучно, мистер Лоран.

«Если это действительно вы».

После всего случившегося она уже ничего не принимала за чистую монету.

– Не бойтесь. Давайте погрузимся и уедем подальше от любой возможной опасности.

Дункан повернулся к ней:

– Что думаешь?

Подумав и взвесив риски, Шерин приняла решение:

– Мы доверяли ему до сих пор. Доведем дело до конца. – Она поманила остальных. – Идемте.

Пока шли к машине, Шерин исподтишка изучала Лорана. Принимая во внимание его акцент, уверенность и даже властность, с которой он говорил по телефону, она ожидала увидеть пожилого джентльмена, бледного французского аристократа. Лоран, однако, обманул ее ожидания. Это был чернокожий, возможно, родом из Западной Африки, с такой густой и жесткой шевелюрой на голове, что она напоминала темную ермолку. Крепкий физически, с резкими чертами лица, обезображенного шрамами – на подбородке и над одним глазом, – он тем не менее выглядел не старше тридцати с небольшим.

Наоми тоже с интересом разглядывала француза и, оказавшись рядом с Шерин, прошептала:

– Кто бы мог подумать, что у Идриса Эльбы[15] есть сын…

– Будьте настороже, – предупредил их Дункан.

Лоран отодвинул боковую дверь черного фургона «Мерседеса Спринтер» – представительской модели с тонированными стеклами. Внутри их ждали кожаные сиденья и хорошо укомплектованный бар