уверенно ответила Аманда. — Это не так страшно. Нужно выбрать стиль, атмосферу, музыку. Задать вектор. Дальше мы всё отработаем вместе. Ты умеешь чувствовать ритм, Ванесса, ты это знаешь.

Она сделала паузу, потом добавила:

— С костюмами будет сложнее, да. Но я могу поговорить с театральным кружком. Они нам должны, после прошлой постановки.

Ванесса медленно опустилась на край кровати, провела ладонью по лицу. Злость никуда не делась, но под ней уже проступало другое — знакомое, упрямое ощущение вызова.

— Ладно, — наконец сказала она. — Я подумаю, что можно сделать.

— Я с тобой, — сразу откликнулась Аманда. — Как всегда.

Ванесса коротко кивнула, хотя подруга этого не видела, и сбросила вызов. Телефон с глухим стуком упал на покрывало. Она осталась сидеть в тишине, глядя в одну точку, уже прокручивая в голове музыку, свет, движение — злясь, сопротивляясь, но всё равно начиная работать.

Ванесса закрыла глаза и на несколько секунд просто позволила потолку раствориться в темноте. Мысли путались, но среди них настойчиво билась одна: сложный номер она не вытянет. Не её формат, не её язык. Она не хореограф, не постановщик, не лидер чир-команды. Но если зайти с другой стороны… если не усложнять, а ударить не техникой, а идеей. Не количеством элементов, а образом. Не «как у всех», а иначе.

Мысль вспыхнула резко, почти болезненно. Ванесса распахнула глаза, резко села на кровати, будто кто-то дернул за невидимую нить. Сердце ускорилось. Вот оно. Не танец — настроение. Не акробатика — ритм. Контраст. Дерзость. Она схватила ноутбук, поставила его на колени, открыла программу, пальцы забегали по тачпаду. Музыка — сначала одна, нет, слишком ожидаемо. Вторая — лучше. Третья — вот. Она замерла, прислушиваясь, представляя, как девчонки выходят на площадку, как свет режет пространство, как зал сначала не понимает, а потом взрывается.

Она так ушла в процесс, что вздрогнула всем телом, когда раздался стук в дверь. Резкий, уверенный, без сомнений. Ванесса бросила взгляд на часы — почти двенадцать ночи. Сердце неприятно сжалось. Она медленно встала, отложила ноутбук, подошла к двери и открыла.

На пороге стоял Давид.

Он окинул её ленивым, внимательным взглядом — от босых ног до растрёпанных волос, задержался на лице, будто отмечая каждую деталь. В коридоре за его спиной было темно, только приглушённый свет подчёркивал резкие линии его фигуры.

— Собирайся, — сказал он спокойно, как о чём-то само собой разумеющемся. — Отвезёшь меня на встречу.

— Сейчас? — Ванесса нахмурилась, инстинктивно прижимая к себе край худи. — Почти ночь.

— Именно, — он слегка приподнял бровь. — У тебя пять минут.

Она хотела возразить, спросить куда, зачем, почему именно сейчас, но слова застряли в горле. В его голосе не было давления — хуже. Уверенность, что она всё равно пойдёт. Ванесса стиснула зубы, кивнула и закрыла дверь прямо перед его лицом.

Пять минут превратились в три. Джинсы, кроссовки, волосы собраны наспех. Она поймала своё отражение в зеркале — глаза горят, щёки пылают, внутри всё ещё пульсирует только что родившаяся идея и новое, тревожное предчувствие.

Когда она вышла, Давид уже ждал, стоя у перил. Он бросил короткий взгляд, удовлетворённо кивнул и молча направился к выходу. Ванесса пошла следом, чувствуя, как ночь за порогом сгущается, обещая, что эта поездка будет чем угодно, но точно не простой.

Глава 40

Асфальт под колёсами стал неровным, фары выхватили из темноты рваную разметку и бетонные ограждения. Ванесса сбросила скорость и вырулила на заброшенную трассу, где воздух был густ от запаха бензина, жжёной резины и адреналина. Музыка гремела из открытых багажников, моторы рычали, машины срывались в дрифт, оставляя на чёрном полотне дымные дуги. Она заглушила двигатель и машинально бросила взгляд на Давида — вопросительный, острый. Он даже не повернул головы.

Дверь с его стороны хлопнула глухо. Давид вышел, накинул капюшон, привычным движением достал сигарету, прикурил. Огонёк вспыхнул и тут же погас под ветром. Он отошёл на пару шагов, набрал номер, заговорил коротко, без лишних слов, как будто отдавал приказы даже телефону. Ванесса тоже вышла, облокотилась на капот, скрестила руки на груди и стала смотреть по сторонам, стараясь не показать, как напряжение стягивает плечи.

Толпа жила своей жизнью: смех, крики, ставки, визг тормозов. Машины проходили повороты на грани, фары резали ночь, люди аплодировали удачным заносам. И вдруг её взгляд зацепился — сначала за вспышку цвета, потом за силуэт. Она выпрямилась, перестала дышать на секунду. Там, у ярко освещённого участка, стояла Элис.

Та самая.

Элис смеялась, запрокидывая голову, длинные огненно-рыжие волосы струились по плечам, ловя неон. Короткий блестящий топ переливался розово-фиолетовыми бликами, открывая плоский живот, чёрные джинсы сидели вызывающе плотно. На шее — тонкий чокер, в ушах — серьги, поблёскивающие при каждом движении. Она флиртовала легко и уверенно, касалась чьего-то плеча, наклонялась ближе, будто весь мир был сценой, а она — единственной актрисой. Ванесса почувствовала, как внутри поднимается знакомая горечь — холодная, вязкая.

— Ты издеваешься… — прошептала она, сама себе, не отрывая взгляда.

Она не заметила, как к Давиду подошёл мужчина, как они обменялись папками — плотными, деловыми, слишком чуждыми этому шумному безумию. Бумаги исчезли в салоне внедорожника, рукопожатие было коротким. Давид вернулся тихо, без спешки, встал за её спиной, так близко, что она почувствовала тепло его присутствия прежде, чем услышала голос.

— Знаешь её? — спросил он спокойно, почти лениво.

Ванесса вздрогнула, но не обернулась. Челюсть сжалась, пальцы впились в край капота.

— К сожалению, да, — ответила она после паузы. — Слишком хорошо.

Давид проследил за её взглядом, прищурился. Его молчание было плотным, тяжёлым, как затишье перед ударом.

— Интересно, — произнёс он наконец. — Расскажешь?!

Это было похоже на мягкий приказ. Ванесса медленно кивнула, всё ещё глядя на Элис, и впервые за вечер поняла: эта ночь явно не закончится просто гонками.

— Элис, — сказала Ванесса негромко, не отрывая взгляда. Слово прозвучало как скол стекла. — Из-за неё меня вышвырнули из «Формулы».

Давид повернул голову, посмотрел туда же. Его взгляд скользнул по девушке легко, без эмоций, словно он оценивал не человека, а строку в отчёте. Уголок губ едва заметно приподнялся.

— Вот как? — произнёс он спокойно, почти с интересом.

Элис тем временем была в центре внимания. Высокая, худая, с идеально уложенными огненно-рыжими волосами, которые при каждом движении вспыхивали под неоновыми лампами. Короткий топ из переливающейся ткани подчёркивал плоский живот, джинсы сидели вызывающе низко, длинные ноги блестели, будто намазанные маслом. Она смеялась слишком громко, касалась чужих рук слишком уверенно, играла взглядом.

Ванесса сжала челюсть.