class="p1">Остальные в толпе повернулись к нему, переглядываясь и кивая. Мужчина поиграл мускулами. Он был крупным, мускулистым и свирепым на вид. Его длинная неухоженная борода была покрыта слюной, а глаза сверкали.

— Мне плевать, что там делают остальные из шайки Гретты. Вам не надоело прятаться в темноте и ждать, пока она принесет жалкие объедки? Лорд Окем дал ей отпор. Он не стал прятаться в грязи только потому, что она так сказала. — По толпе пробежал ропот, и кто-то сказал: — А теперь лорд Окем мертв.

Девочка лет тринадцати в грязно-розовом платье, с растрёпанными светлыми волосами, сказала:

— Разве мы все не одинаковые? Я и не знала, что нас так много. Я думала, что я одна. Теперь я думаю, что мы должны защищать друг друга. Зачем нам с ней бороться?

Мужчина усмехнулся.

— Всё это хорошо, девочка. Но я не люблю принимать подачки. Я создан для того, чтобы брать то, что мне нужно! — Он обвёл взглядом толпу. — И где она сейчас? Здесь, с нами, на холоде? Нет! Она где-то там, в тепле и уюте, а нас держит здесь на поводке, как своих рабов. Я ничей раб не буду!

Тишина, воцарившаяся в дальнем конце помещения, нарушила агрессивный гул, поднявшийся из-за слов этого человека. Его последователи замолчали и оглянулись, пытаясь понять, откуда донесся этот звук. Странники в подвале расступились, пропуская женщину, которая приближалась к ним.

Гретта Олдфазер пригнулась, чтобы не удариться о низкий потолок подвала. Ее высокая фигура двигалась с бесшумной грацией, а широкий плащ почти не колыхался. На ее лице застыло холодное равнодушие Арктики. Статная женщина остановилась в нескольких футах от человека, который разглагольствовал. К его чести, он не отпрянул, а спокойно посмотрел на нее сверху вниз.

— Сэмюэл, — тихо спросила она, — что это значит?

— Я удивлен, что вижу тебя здесь, Гретта. Не боишься испачкаться?

Гретта стояла неподвижно. Толпа зашевелилась: кто-то направился к крикливому Сэмюэлу, но большинство попятилось назад.

Он принял ее молчание за нерешительность.

— С нас хватит, Гретта. Ты нам здесь не нужна.

Гретта медленно улыбнулась, словно понимая, о чем он. — Ты идиот. Как и Окем.

— Ты его убила.

— Нет, но он все равно это заслужил. Все остальные мои помощники следовали моим правилам. Но он нарушал комендантский час. Привлекал к нам внимание. Из-за его глупости в Лондон явился охотник.

— Я не боюсь охотников, — высокомерно ответил Сэмюэл.

— Тогда ты дурак, — сказала Гретта. — Макфарлейн где-то рядом, и если он выйдет на твой след, ты погибнешь, как и Окем.

Сэмюэл пренебрежительно махнул рукой.

— Макфарлейн для меня ничто. Если ты его боишься, то, может, тебе лучше пойти домой?

— Я предлагаю новый век для нашего вида, но ты слишком жесток, чтобы это понять.

— Новый век? — усмехнулся мужчина. — Мы убиваем. Это то, что мы делаем.

— Согласна. — Гретта откинула плащ, под которым оказалась старинная кожаная кираса, и обнажила кожу цвета слоновой кости. Она потянулась назад и достала большой обоюдоострый боевой топор, которым мог бы орудовать только самый сильный мужчина.

Сэмюэл впервые задрожал от страха, но это длилось недолго. Физическая сила была его коньком, как и у большинства собравшихся. Он поиграл пальцами и ухмыльнулся.

— Думаешь запугать меня этой игрушкой?

— Я не собираюсь тебя запугивать. — Голос Гретты звучал смертельно спокойно.

Сэмюэл рассмеялся и обвёл рукой своих друзей.

— Думаешь, ты сможешь убить нас всех?

— Да. — Гретта сжала топор так, что затрещала кожа.

Сэмюэл попятился к группе из десяти своих сторонников, его тело начало дрожать.

Гретта бросилась вперёд, размахивая топором. Не успев добраться до цели, она ударила одного из мужчин и разрубила его почти пополам, а затем вонзила топор в другого. Она попыталась вытащить оружие, но оно застряло в грудной клетке второй жертвы. Гретта зарычала и дернула топор, разбрызгивая кровь и кости. Она крутанулась, размахивая топором, но на неё уже надвигались другие фигуры. Подвал наполнился криками и рычанием.

Сэмюэл согнулся пополам, превратившись в человека, но тут же выпрямился, превратившись в зверя. Его жуткая ухмылка стала еще шире, растянув лицо до неузнаваемости. Затем его нос и подбородок удлинились, превратившись в оскаленную собачью морду с рядами устрашающих зубов. На больших руках появились темные когти, похожие на ятаганы. Он и раньше был мускулистым, но теперь его тело стало еще более массивным. Плечи ссутулились и налились мышцами. Руки стали длинными и мощными. Его одежда порвалась, обнажив клочья черного меха. Он яростно встряхнулся и бросился на блондинку.

С поразительной скоростью Гретта выставила топор перед собой, расставив мощные ноги, и огромный оборотень врезался в нее. От удара она отлетела назад, но длина оружия не позволила зверю дотянуться до нее когтями. С оглушительным криком Гретта снова бросилась вперед и сбила его с ног, повалив на пол. Она изо всех сил ударила его топорищем в грудь, заставив зарычать от боли.

Со всех сторон раздавались рычание, треск рвущейся плоти и хруст ломающихся костей, сопровождавшие превращение в ликантропа. Фигуры корчились в экстатической муке трансформации.

За то время, что потребовалось Гретте, чтобы поднять ногу и наступить на руку Сэмюэла, она тоже изменилась. В одно мгновение она превратилась из валькирии в огромного волка на задних лапах, все еще закутанного в плащ, с мощным торсом, натянувшим кожаные доспехи. Сэмюэл ударил ее свободной рукой и бессмысленно клацнул челюстями. Гретта скривила губы и издала звук, похожий на смех. Затем она надавила на топорище, издав два звука: крик боли Сэмюэла и хруст ломающихся костей под тупым лезвием.

Она опустилась на одно колено, схватив Сэмюэла когтистой лапой за шею. Прежде чем он успел дотянуться до ее руки, она вырвала у него горло. Он задрожал. Она встала и в одно мгновение вонзила топор ему в грудь так глубоко, что он пригвожден был к полу.

Гретта развернулась и набросилась на других. Она двигалась как машина для срезания колосьев, пронзая когтями одних и разрывая зубами других. Вокруг нее падали тела. Несколько крупных оборотней бросились на нее, вскарабкались ей на спину и вцепились в шею и плечи.

Она крутилась, стряхивая нападавших, как блох, и сбивая их с ног. Она давила их своей тяжелой поступью. Она пронзала их своими смертоносными руками. Ее гибкое тело перепрыгивало с одного тела на другое, хватая тех, кто оказывался рядом, и убивая их.

Оборотни пытались отступить, спасаясь от ее жестокости в тесном пространстве, подальше от ее ярости берсерка. Покрытые шерстью тела пригибались и расползались, прижимаясь к кирпичным стенам, падая на колени и на спину в