окна, и осколки стекла заблестели в лунном свете. Оно поскользнулось на осколках и рухнуло на пол рядом с неподвижным Саймоном. Он сжимал существо с такой силой, что оно извивалось, как рыба в тисках, но маг даже не дрогнул, словно застыл на месте. Грудь гомункула тяжело вздымалась. Бледные руки соскользнули со спины Саймона и раскинулись в стороны. Существо замерло, словно пойманное в ловушку животное, которое выбилось из сил и поддалось всепоглощающему страху от того, что его заперли в ловушке. Каким-то образом Саймон душил его до смерти.

Кейт осторожно поднялась, заметив множество игл, торчащих из ситцевой обивки стула. Шаг за шагом она приближалась к Саймону. Гомункул хрипло дышал, как младенец с крупом. Выпученные глаза существа уставились на Кейт, и она замерла. Существо не двигалось, только открывало и закрывало рот. Кейт подошла к Саймону. Его одежда странно обтягивала неподвижное тело. Казалось, что она надета на камень, а не на человека. Грудь Саймона не поднималась и не опускалась. Его глаза были открыты, но взгляд застыл. Она направила его посох на существо.

— Саймон? — прошептала Кейт, и существо снова уставилось на неё. Она прижала острие клинка к груди твари, но та снова лишь пошевелила разинутой пастью. — Ты жив?

Саймон вздрогнул и сделал прерывистый вдох, словно человек, вынырнувший из воды после долгого погружения. Белое существо переключило внимание на него, и на его плечах вздыбились перья.

— Убей его, — прохрипел Саймон.

Кейт тут же вонзила клинок глубоко в мягкую белую плоть, туда, где, как она знала, у человека находится сердце. Тварь оказалась на удивление податливой. Гомункул резко зашипел. Саймон прошептал какое-то слово, и лезвие меча засияло голубым светом. Кейт почувствовала странную вибрацию в серебряной рукоятке и едва не выронила клинок. Существо захрипело и затихло.

Саймон застонал от боли и оторвал пальцы от шеи твари.

— Тебя ударило? — Кейт положила руку ему на спину, которая была напряжена и бугрилась от мышц, но при этом не спускала глаз с гомункула.

— Нет. — Его голос звучал глухо и напряжённо. Он с трудом отвёл руку назад и прижал ладонь к земле. Он начал приподниматься над гомункулом, словно его поднимал подъёмный кран. Он упал и остался лежать на спине, почти не шевелясь, рядом с белым существом. Кейт в тревоге вскрикнула. Саймон поднял руку, и раздался хруст ломающихся веток. Он посмотрел на неё, и его губы медленно растянулись в улыбке. — Сейчас я приду в себя. Не могла бы ты проверить, мёртв ли он?

Кейт посмотрела на неподвижное существо. Тонкий меч, теперь обычный стальной клинок, всё ещё торчал из его грудной клетки. Затем он упал с металлическим звоном. Кейт отпрянула, испугавшись, что существо зашевелилось. Но нет, его грудная клетка превратилась в дымящийся кратер. Кончики пальцев на руках и ногах начали пузыриться, превращаясь в беловатую жидкость. Глаза твари выпучились, а лицо сморщилось.

Саймон с грохотом повернул голову и уставился на растворяющееся существо.

Кейт схватила Саймона под руки и оттащила подальше от лужи отвратительной жижи, которая стекала с кипящих останков белого существа. Не прошло и минуты, как оно превратилось в вязкую кашицу с вкраплениями странных металлических комков.

— Что ж, — простонал Саймон, — жаль.

Внезапно лужа ихора зашевелилась, издав приглушенный щелкающий звук. Из трясины, словно живые, поднялись короткие металлические стержни. Они развернулись и уперлись концами в большой выпуклый предмет, который был черепом существа. Металлические стержни выдвинулись и подняли с земли череп, с которого капала жидкость.

Кейт схватила меч, вскочила на ноги и рубанула по жуткому насекомоподобному существу. Кончик меча звякнул о череп. Кейт с ужасом смотрела в пустые глазницы, пока тварь пробиралась сквозь битое стекло и уползала прочь. На своих тонких металлических ножках она свернула в одну сторону, и Кейт развернулась, но тварь тут же вильнула в другую, и Кейт едва не упала, пытаясь за ней угнаться. Существо выбежало на лужайку и скрылось в живой изгороди. Раздался короткий шорох листьев, и наступила тишина. Кейт остановилась и попыталась расслышать щелканье, но слышала только собственное дыхание.

Это было невозможно. Она в последний раз осмотрела окрестности и вернулась в библиотеку. Саймон все еще лежал на полу, где она его оставила. Его глаза были слегка затуманены, а на губах играла странная ухмылка.

Кейт опустилась рядом с ним, не выпуская из рук меч.

— Не могу поверить в то, что только что видела.

— Это было немного неожиданно. — Саймон покрутил плечами, восстанавливая подвижность, хотя его рука продолжала бесконтрольно дергаться, как будто онемела.

— Что ты с собой сделал?

— Это заклинание, которое делает мою плоть твёрдой. Преимущество в том, что оно делает меня неуязвимым практически для всего. Проблема в том, что я не могу двигаться и дышать. Когда я начинаю терять сознание, действие заклинания ослабевает. И я становлюсь крайне уязвимым. — Саймон подвигал челюстью вверх-вниз, издавая хруст. Он болезненно усмехнулся. — У магии есть свои плюсы и минусы.

Кейт рухнула на кирпичи и, икая от смеха, который возвестил о том, что она выжила, закрыла лицо руками. Она услышала приближающиеся шаги слуг и увидела, как над отвратительной лужей, в которой ещё недавно было живое существо, поднимается пар.

— Для вас это обычное занятие, мистер Арчер?

— Я бы не сказал, что это происходит каждый день. — Саймон взял её руку своими странно холодными и твёрдыми пальцами. — И, кстати, спасибо, что снова спасла мне жизнь.

Кейт встревожило то, насколько бесчеловечным было его прикосновение.

Глава шестнадцатая

В просторном сводчатом подвале было темно и холодно. По помещению шаркающей походкой бродили мужчины и женщины, но это были не обычные лондонские бездомные, которые ищут на улицах подворотни и подвалы, чтобы там укрыться. Некоторые были одеты в дорогую одежду, хотя дни, проведенные в бегах, не прошли для них бесследно.

Один мужчина стоял в углу и рычал от злости, обращаясь ко всем, кто готов был его слушать:

— Кто она такая, чтобы указывать нам? Я родился в Уэссексе. А она откуда? Она из далека.

— Из Линкольншира?

— Нет, — огрызнулся он. — Из Дании, Норвегии или еще откуда-то, откуда никто не приезжает. Что она может сделать такого, чего мы не можем сделать сами? Что она может дать нам такого, чего мы не можем взять сами?

— У нее есть вульфсил, — сказала женщина. — Она его получила. — Мужчина сверкнул глазами и плотнее запахнул свое поношенное пальто. — Мы тоже можем его получить. Она должна была его откуда-то взять. Почему мы не можем сделать то же самое?