огоньком повыше, рассматривая меня. – У тебя кровь носом идет. И это не в первый раз, стоит сказать.

– Вроде все как обычно, – я почесал гудящую голову и широко зевнул. – только думать тяжело.

– Смотри, мозги себе не расплавь, – подсказал он.

– Не переживай, между мигренью и взорвавшейся головой я буду стараться выбирать первое.

– Ладно, но что это только что было? – Салем заозирался. – это ты сделал?

– Нет. – настала моя очередь отвечать односложно.

– А где Сеня?

– Я, кажется, знаю, – и указал пальцем туда, откуда прикатилась голова ящера.

На холме возвышалась призрачная фигура. Медленно и неторопливо, извилистые клубки голубого тумана растворялись в воздухе, пока свечение от силуэта не спало настолько, что в темноте был виден только бледный лиловый контур. А когда и это сияние исчезло, из темноты раздался глухой удар.

– Думаешь, это наш здоровяк? – Салем медленно направился в гору.

– Скорее, чувствую, – я двинулся следом за товарищем. – он упал и скорее всего, без сознания. Надо найти его, а вопросы зададим потом.

– У этого парня тоже козыри завалялись, оказывается, – Салем щелкнул пальцами свободной руки. – а я думал, все про него знаю.

– Темная лошадка.

– Это уж точно.

– Но не больше, чем ты, – сказал я. – ты бы мне про перчатки вообще не сообщил, если бы не припёрло?

Преодолев разбитый ручей, мы принялись пробираться через разбросанные валуны и вырванные с корнем молодые деревца.

– Не знаю, – ответил он. – я ведь их выкрал. Без понятия, что бы со мной сделали, если бы в конторе пронюхали об этом.

– А какие варианты?

– Вето на пиромантию, – Салем пожал худыми плечами. – или изгнание. Без понятия, что хуже. Тем более, человеку в моем положении долго не побегать.

– А дед Иннокентий что, не встал бы на твою сторону? – спросил я.

– Может быть, и встал. Но он не единственный, кто находится на верхушке Конторы. Там есть люди и могущественнее.

Я не знал, что сказать на эти слова. Но подумал о том, что для таких случаев неплохо было бы создать оппозицию.

Когда последние камни из-под ног скатились вниз, сразу начался крутой подъем по обглоданной огнем земле. Наши шаги притаптывали сожженную траву, поднимая в воздух золу и пепел. После яростной битвы с ящером в повисшей тишине даже шорохи звучали на удивление громко.

– Ты что-то видишь? – спросил Салем.

– Нет.

– Он должен быть рядом, я чувствую оттуда холодок.

Спереди раздался тихий, едва слышный хрип.

В ту же секунду приспустив трусцой, мы пробежали метров двадцать вверх по склону. Остатки чудом уцелевшей травы покрылись инеем и звонко хрустели, ломаясь при малейшем касании.

В дрожащем свете оранжевого огонька Арсений предстал перед нами, как выброшенная за ненадобностью марионетка – он лежал на земле весь поникший, почти нагой, руки раскинуты, ноги подвернуты под себя. Вытянутое лицо походило на высушенный на солнце череп, в глубоких глазницах которого блестели два крошечных стёклышка вместо глаз. Дышал он прерывисто, поверхностно, словно сделать полноценный вдох мешало сломанное ребро. В таком состоянии он выглядел подобно мумии, оставленной на пепелище погибшего Нефата в осуждение для еще живых.

Я приблизился к Зорину и присел рядом. Салем обошел нас с другой стороны и подсвечивал своим огоньком пространство вокруг. Я протянул руку ко взмокшему лбу товарища, пытаясь почувствовать исток его тяжелого состояния.

В один момент его рука схватила меня за кисть, сжав нечеловечески сильной хваткой.

– Нет, – воздух со свистом вырывался сквозь его стиснутые зубы.

– Почему? – спросил я.

– Нельзя. Я сам.

Арсений отпустил мою руку только после того, как я точно дал ему понять, что ничего предпринимать не буду.

Своими силами он приподнялся на локти, и пополз до ствола упавшего дерева. Нам ничего не оставалось, кроме как взглядом сопровождать его и идти позади. Когда же он добрался до поросшего мхом бревна, он прислонился к нему спиной и ухватился рукой за бок. Вероятно, одно из ребер действительно было сломано.

– Слушай, – Салем присел на бревно сверху и потушил огонь, ведь при появившемся из-за облаков втором спутнике стало достаточно ясно, чтобы разглядеть собеседника. – сейчас ты нам расскажешь все. Прямо как на духу. Иначе мы с Яковом отказываемся следовать за тобой. Все верно?

– А, да, – я тоже присел, но напротив, чтобы их обоих было видно. – текущие обстоятельства заставляют нас открываться друг перед другом с новых сторон. А ты больше всех темнишь.

– Нам нужны ответы, Лебовски, – Салем наклонился над ухом Арсения так близко, что мог бы облизать его, если хотел. – эту ящерицу уж точно простым топором не убить. Выкладывай.

Арсений повернул к Салему лицо и гневно выпалил несколько ругательств.

– Не наклоняйся так близко. – и спустя секунду, обдумывая в голове ответ, продолжил. – хорошо. Но и вы меня поймите. Я расскажу только то, что мне дозволено. Однако, это будет после того, как мы поедим. Мой желудок уже переваривает